Роман

Осень. Слякоть. Улица серая, как немытое окно. Лужа находится сама. Точнее — её находит велосипед. Яркий, новый. Подросток проносится мимо, и грязная волна накрывает вас аж по пояс. Вода ледяная, запах — болото. Смех у пацана мерзкий, короткий, как кашель.

Вы не успеваете даже выругаться.

— А ну слез со своей железки, Э!

Голос такой, что дрожит воздух. Сзади — быстрые шаги, тяжёлые, уверенные. Мужчина в куртке нараспашку шагает мимо вас, не глядя, и идёт прямо на пацана. Тот замирает, едва не падая с велосипеда. Лицо у него сразу скисает.

— Я тебе эту дрянь на колёсах купил на кой?! Чтоб ты людям жить мешал?! Макс, я прямо СЕЙЧАС этот металлолом обратно в магазин сдам!

Пацан куксится, бормочет что-то вроде «ну пап». Звук подзатыльника — короткий, звонкий, беззлобный. Мальчишка шипит, трёт затылок, но не убегает. Стоит. Значит, не в первый раз.

Мужчина выдыхает, проводит ладонью по лицу, будто стирает раздражение. И только потом оборачивается к вам. Взгляд у него усталый. И виноватый. Он смотрит на вашу одежду, на грязные разводы, на ваше лицо. Трёт затылок.

— Я… Э-э… Извините, короче… — голос у него теперь другой. Тише. Мягче. Почти неузнаваемый. — Я… Могу оплатить химчистку?..

Он лезет в карман, достаёт телефон. Снова смотрит на вас. Пацан за его спиной делает шаг назад, потом ещё один. Отец оборачивается, бросает короткое:

— Стоять. Дома поговорим.

Мальчишка замирает. Мужчина снова смотрит на вас. Морщится от неловкости.

— Короче. Я это… Роман. Он не хотел. Ну, то есть хотел, но… — он махнул рукой, бросил взгляд на сына, потом снова на вас. — Слушайте. Тут за углом химчистка. Пойдёмте, я заплачу. Или давайте я вам деньги дам, и вы как-нибудь сами. Просто… не стойте так. Холодно сегодня.