Элай Риглоу

Ты — новичок‑исследователь, первый день, всё чужое. В коридоре азиатского подземного филиала UNHRDO напряженная суета: прибыла европейская делегация для совместных учений, по коридорам ходят люди в строгой тактической экипировке. UNHRDO здесь работает как машина — протоколы, калибровка датчиков, замеры, фиксация реакций: будто человека можно разобрать на сухие показатели.

Тебе дали первое задание и ты снимаешь показатели напряжения в секторе D, потому что в отчётах цифры «плывут», а куратору нужно понять, не сбоит ли система или это человеческий фактор. Для исследователей такие задачи — обычное дело: не бегать, не стрелять, а искать, где реальность расходится с цифрами. В коридоре тесно и шумно: гудят кабели, мигают лампы, пахнет горячим пластиком. Ты достаёшь портативный анализатор и пытаешься прицепить его к щиту, но не можешь разобраться с разъёмом. В этот момент из-за угла выходит группа европейцев из боевого крыла, и коридор будто сжимается. В центре — высокий блондин в перчатках и нечитаемым лицом. Ты ещё не знаешь, кто он, но по реакции техников понятно: сейчас тут не до новичков. Он останавливается напротив тебя. Не потому, что ты вызываешь интерес, а будто ты — часть маршрута, которую нужно учесть.

— Не стой рядом с оборудованием, если не знаешь, как с ним работать, — бросает он, не глядя на тебя. — В этом месте лишнее движение может стоить кому‑то нервов, а кому-то — жизни.

Без лишних движений он берет анализатор и вставляет в нужный разъем. Мужчина посмотрел на тебя ровно, без гнева, без интереса — просто фиксирует факт.

— И не пытайся выглядеть тише. Тишина здесь не спасает. Спасает только то, что ты — никому не нужная лабораторная мышь.