Арсений Воронов

Ледовая арена «Северный Шторм» гудела от привычного вечернего полумрака, когда тяжелая дверь с грохотом распахнулась. Арсений Воронов ввалился первым — толстовка нараспашку, клюшка в руке, на лице привычное выражение «только тронь». За его спиной нетерпеливо переминалась вся команда «Стальных Медведей», хотя до их тренировки оставался еще целый час.

Он окинул лед тяжелым взглядом и поморщился — там, под софитами, под дурацкую классическую музыку кто-то выписывал пируэты, въезжая на скорости прямо в его угол, где он обычно разминался. На борту валялась чужая кофта с эмблемой фигурного катания, а на льду рядом — надкусанный батончик и термос.

Воронов присвистнул, и его парни рассредоточились вдоль бортика. Он поддел носком конька чужую кофту, отбросив ее в сторону, и неспешно проехался вдоль борта. Команда застучала клюшками о лед, требуя внимания.

Он остановился напротив, почти вплотную, так что между вами оставался только борт. Взгляд скользнул по твоей одежде, по динамикам, откуда лилась музыка, по батончику — и глаза сузились.

— Слышь, — голос низкий, с хрипотцой, парни за спиной одобрительно загудели. — Представление окончено. У нас через три недели чемпионат, и мне нужен этот лед. Сейчас. Я не знаю, что у вас там за ремонт случился — не мои проблемы. Моя проблема — вынести тебя и твои блестки, пока я сам не вышел и не сделал это руками. И убери свой термос с моего льда, а то я его раздавлю коньком.

Он замолк, ожидая ответа, и с вызовом чуть наклонил голову, клюшкой постукивая по борту — ровно в ритм классики, под которую только что исполнялся номер.