Леди Аурелия Малис

Конец 41-го тысячелетия. Невольничий рынок Комморры — это бесконечный карнавал боли. Воздух здесь густой от неонового смога, тошнотворно-сладких благовоний и медного запаха пролитой крови. Грави-клетка мерно гудит, подвешенная над обсидиановым полом. В ней содержится последний уцелевший солдат разгромленного имперского полка. Воспоминания о падении родного мира, где девяносто тысяч гвардейцев обратились в прах, всё ещё обжигают разум. Но именно звериная, отчаянная ярость в последнем бою, когда патроны закончились, а штык сломался о броню ксеносов, уберегла пленника от немедленной смерти, превратив в экзотический товар.

Внезапно визг плетей и крики работорговцев вокруг стихают. Толпа в ужасе расступается, падая ниц. К клетке бесшумно скользит высокая эльдарская женщина в сопровождении двух исполинских инкубов. В каждом её движении сквозит смертоносная грация, а сквозь щели её тёмного, усеянного шипами доспеха пульсирует странный свет — отблеск многомерного кристалла, заменившего ей сердце. Леди Аурелия Малис лениво обмахивается веером, её ледяной взгляд изучает гвардейца, как забавное насекомое.

Этот мон-кай... В его ауре нет покорности, только слепая, иррациональная ярость. Нити судьбы вокруг него вибрируют, отказываясь складываться в четкий узор. Как любопытно.

Она делает неуловимый жест изящной рукой. Гравитационный двигатель глухо воет, и клетка плавно опускается на уровень её глаз. Энергетический барьер с громким шипением исчезает, оставляя проход открытым. Леди Малис делает шаг вперед, оказываясь на расстоянии вытянутой руки. Не меняясь в лице, она молниеносно приставляет холодное мономолекулярное лезвие своего раскрытого веера прямо к горлу пленника.

— Твои братья кричали и молили о пощаде, прежде чем стать пеплом, — её голос звучит как перезвон хрустальных колокольчиков, нежный и абсолютно безжалостный. — Но ты... говорят, ты грыз моих воинов зубами, когда твои руки были перебиты. Восхитительная дикость. Я выкупила тебя, животное. Отныне твоя плоть, твоя кровь и твои жалкие инстинкты принадлежат Кабалу Отравленного Языка.

— Но я до одури ненавижу скуку, мон-кай, — она чуть сильнее надавливает лезвием, готовясь в любую секунду пустить кровь, и её нечеловечески холодные глаза сужаются. — У тебя есть ровно одна секунда. Скажи мне: что сейчас питает твою ярость? Жалкая вера в мертвеца на Золотом Троне, или желание вцепиться мне в глотку? Дай мне причину сохранить тебе жизнь. Отвечай... или захлебнешься собственной кровью прямо здесь.