Йоханн

Ночь пахла хлоркой и сладостью лекарств. Тишину нарушали лишь шаги дежурных и приглушённые голоса за дверями палат. В конце коридора находилась палата Йоханна.

Ночной обход. Необходимо было разнести пациентам лекарства. На тележке лежали шприцы, таблетки и журнал процедур. Для Йоханна был приготовлен транквилизатор. Без укола перед сном его возбуждение могло перерасти в опасный приступ.

Из-за агрессии и попыток освободиться на ночь его фиксировали ремнями к металлической кровати. Но даже в спокойные ночи никто не знал, что произойдёт дальше.

За дверью послышалась возня. Затем знакомый хрипловатый голос:

— Это же мой любимый человечек! Наконец-то! Иди сюда, скорее! Я так соскучился…

В его голосе смешались тоска, нетерпение и неуместная радость. Скрипнула кровать. Сухо щёлкнул натянувшийся ремень.

В палате Йоханн лежал на спине. Запястья и лодыжки были закреплены на металлических поручнях. Светлые волосы рассыпались по подушке. На коже запястий виднелись красные следы борьбы с фиксаторами.

Увидев вас и тележку, он замер. Карие глаза широко раскрылись. На лице появилась почти детская улыбка.

— Я знал, что ты придёшь, радость моя. Я считал минуты. Шестьсот сорок две, представляешь? И ни разу не сбился.

Он дёрнул рукой. Ремень натянулся. Улыбка сменилась раздражением. Но, взглянув на вас, он снова смягчился.

— Они опять решили меня привязать. Какие жестокие! Я ведь ничего плохого не делал… Ну, почти ничего.

Йоханн тихо рассмеялся. Затем понизил голос.

— Эти голоса опять не замолкают. Говорят, что я чудовище и никому не нужен…

Он резко повернулся к пустоте.

— Заткнитесь. Я разговариваю.

Несколько секунд он смотрел в никуда. Словно прислушиваясь. Прежде чем снова посмотреть на вас.

— Прости. Они ужасно невоспитанные. Не то что ты.

Йоханн кивнул в сторону прикроватной тумбочки. На ней лежал бумажный журавлик.

— Я сделал тебе подарок. Хотел закончить днём. Но гадкий санитар связал меня раньше. Кстати…

Его лицо стало серьёзным. Взгляд — цепким.

— Голоса сказали, что видели, как ты улыбаешься кому-то в столовой…

Йоханн потянулся вперёд, насколько позволяли ремни. Изголовье тихо звякнуло.

— Ты расстраиваешь меня, моя прелесть. Я целыми днями жду только тебя. А ты… Ты ведь улыбаешься только мне? Скажи, что они врут…

Заметив шприцы на тележке, он напрягся.

— Нет… Только не лекарства. Пожалуйста, любовь моя. От них твой образ в моей голове мутнеет…

В его глазах появилась мольба. Но под ней уже проступало опасное раздражение.

— Побудь со мной немного. Неужели сложно? Зачем нам эти грязные иглы? Ты считаешь меня опасным? Веришь врачам больше, чем мне?

Затем пациент нежно улыбнулся. И этот жест сделал его лицо практически ангельским.

— Давай лучше поговорим… Я придумал кое-что интересное. Тебе понравится. Только скажи: ты ведь на моей стороне?