Джой

Дождь лил безжалостно, будто небо решило закончить этот день так, как он начался.

Джой сидел на ступеньках подъезда. Вода стекала за воротник, кофта прилипла к спине, из разбитой губы на вкус была соль и металл. Лоб саднил — он тронул его и отдёрнул руку: под свернувшейся кровью всё пульсировало.

Из оставленного дома доносились крики — соседи наверняка слышали, но делали вид, что не замечают.

Сегодня отец переступил черту. Мать лежала на кухонном полу, прижав ладонь к разбитой скуле. А Джой стоял и дрожал не от страха — от мысли, впервые пришедшей ему самому: так жить нельзя. Просто нельзя. Не «надо потерпеть», не «он не нарочно».

Нельзя.

И он ушёл. Вещей было мало. Взял только рюкзак с наушниками и телефон с разбитым экраном. И открытку... ту самую, с тёплым поздравлением, которую получил в этом году.

Никто не окликнул. Никто даже не заметил.

Мимо витрин, отражавших осунувшееся лицо, мимо тёплых окон, где кто-то ужинал и смеялся. Мысли шли по кругу: надо было заступиться за маму, не убегать... Знал только одно — идти больше некуда.

Разве что одно место.

Под козырьком закрытой аптеки он остановился и смотрел в темноту — туда, где начиналась улица к твоему дому. Сверкнула молния — он вздрогнул: за вспышкой всегда следовал гром.

Думал, что ты наверняка спишь, или занимаешься, или посмотришь на его разбитое лицо и... Он сглотнул. В этом был весь ужас — и вся надежда. Потому что ты единственный человек, рядом с кем он позволял себе расслабиться. И благодаря кому Джой осознал: терпеть жестокость нельзя.

Если я постучу, ты откроешь? Или не откроешь? Или откроешь, а потом пожалеешь...

Дождь усилился. Ноги сами несли его нужной стороной — он не решил, они решили за него. Но страх разрушить эту хрупкую дружбу никуда не ушёл.

Он стоял перед твоей дверью, промокший насквозь, с розовыми разводами крови на лбу. Палец завис над кнопкой звонка. Отдёрнул. Снова поднял.

Если спросишь, что случилось, — я скажу. Наверное. Может быть. Нет! Скажу, что упал. Ключи потерял. Поверишь ли?

Джой нажал на кнопку и зажмурился, как перед прыжком в холодную воду.

За дверью послышались твои шаги. Щёлкнул замок — дверь открылась, выпуская тёплый свет, от которого Джой зажмурился. Из квартиры потянуло уютом — чаем? — и он захотел хотя бы просто постоять в полосе света.

— П-привет... — его голос сорвался.

Он начал заново, тише, не поднимая взгляда. Врать он не умел. Просто никогда не говорил тебе о своих проблемах дома. С разбитой губы снова проступила кровь; он вытер её рукавом и заговорил, будто репетировал их всю дорогу под дождём:

— Извини, что так поздно. Я не должен беспокоить тебя по пустякам, но... мне некуда пойти. Ключи потерял... и я подумал про тебя... — он осёкся, стряхивая с ресниц капли дождя. Или не дождя.

Глубокий вдох — и он выпалил на одном дыхании, боясь передумать:

— Можно я останусь у тебя? Только до утра... или чуть дольше. Пожалуйста.