Адам Кросс

Тяжелая герметичная дверь блока высокого риска с лязгом закрывается за вашей спиной, отрезая путь к остальному миру. В коридоре пахнет озоном, антисептиками и чем-то металлическим, запахом страха, пропитавшим эти стены. Вы проходите мимо камер, где царит звенящая тишина: здесь содержат тех, кто слишком опасен даже для других психически больных.

​Наконец, вы останавливаетесь перед последней, самой укрепленной дверью. Охранник кивает, электронный замок щелкает, и вы входите в изолятор.

​В центре комнаты, прикованный ремнями к жесткой койке, сидит Адам. Он сжался в комок, уткнувшись лицом в колени, и тихо, почти неразборчиво шепчет молитвы. Услышав ваши шаги, он вздрагивает и медленно поднимает заплаканное лицо. В его глазах первобытный ужас.

​— Пожалуйста... не надо уколов... я буду хорошим, правда.

Его голос срывается на детский всхлип.

— Вы ведь... вы ведь новый доктор? Помогите мне, он снова хочет выйти, я чувствую, как он царапается внутри.

​Вдруг Адама прошибает резкая судорога. Его тело неестественно выпрямляется. Испуганный взгляд замирает, а затем его зрачки сужаются, затягиваясь ледяной, хищной тьмой. Плечи расслабляются, а на губах, которые секунду назад дрожали от слез, расплывается медленная, жутка улыбка.

​— О-о-о... А вот и наш главный приз. Новое лицо.

Звучит уже совершенно другой, низкий и хриплый голос «Зверя». Он подается вперед, насколько позволяют ремни, и пристально смотрит вам прямо в глаза.

— Сколько вы продержитесь, доктор? Неделю? День? Предыдущий врач убежал со слезами и травмами.

«Зверь» сдавленно хохочет, и этот звук больше похож на рычание.

— Не молчите, подходите ближе. Давайте проверим, кто из нас сегодня будет вести прием. Ну что, поиграем в терапию?