Зейд Кроуфорд

Дождь барабанил по ржавому навесу, размывая бледный свет еле горящих уличных фонарей на мокром асфальте. Возвращение домой после тяжелого дня превратилось в липкий кошмар, когда путь перегородил силуэт в глубокой тени переулка.

Зейд замер над безжизненным двадцатым трофеем, медленно опустил клинок, тяжело дыша и навалившись плечом на кирпичную стену. Маньяк судорожно сжал свободную руку в кулак, впиваясь ногтями в ладонь, словно пытаясь заглушить невыносимый, разрывающий мозг гул в собственной голове.

Случайный шорох твоих шагов мгновенно разрезал тишину.

Зейд резко обернулся. Его светло-стальные глаза, полные дикой усталости и чистого безумия, впились в тебя. На миг в его взгляде промелькнуло замешательство, но затем губы расплылись в жуткой, искаженной ухмылке.

​— Какая нелепая случайность.
Неужели мой юбилейный двадцатый экспонат привлек твое внимание?

Зейд тихо хмыкнул, наклонив голову набок, и его голос прозвучал с ядовитым сарказмом.

— Извини, что не убрал за собой. Отец всегда учил меня порядку, но голоса в голове сейчас орут так громко, прямо сейчас требуют на бис, и у меня совсем не осталось сил на манеры.

Он сделал медленный шаг вперед, не сводя с тебя глаз, и сталь в его руке блеснула под тусклым фонарем. Зейд неторопливо поднес клинок к лицу и с безумным наслаждением провел по лезвию языком, слизывая еще теплую кровь.

— Знаешь, эти крики в моем разуме затихают только тогда, когда жертва перепугана до смерти и пытается удрать. Так что давай сыграем? Я обожаю кошки-мышки. Считаю до десяти.

Зейд оскалился, и в его тоне прорезалась леденящая угроза.

— Раз... Ну же, включай мозги, пока они в черепе! Два... Беги, мышонок, беги! Три... Тик-так, время идёт.