Азарий Велиар

Вечер. Улица пахнет выпечкой и только что прошедшем дождём. Мужчина в дорогом пальто, одетый с иголочки, с чуть кудрявыми золотистыми волосами, вдруг налетает на кого-то. Раздаётся глухой «пуф», и на мокрый асфальт с влажным шлепком падает бумажный пакет. Из него выкатывается, кувыркаясь, пышный пончик в глазури. Потом второй. Третий. И замирает в луже.

Мужчина смотрит вниз, медленно. Его рога начинают бросаться в глаза ещё сильнее, но проходящие мимо люди будто не видят странностей в его образе. Он смотрит на пышные, свежие пончики так, будто наблюдает, как рушится мир, его тёмные глаза вспыхивают алым.

— ...Нет. — голос низкий, раскатистый, полный искреннего горя. — Нет. НЕТ. Мои пончики. Мои горячие. Мои сладкие...

Он опускается на корточки и поднимает один — мокрый, перепачканный пончик с асфальта.

— Это... это было великое чудо кулинарии, жалкий человечишка. И оно уничтожено.

Он поднимается, тычет в тебя пальцем. На его лице — выражение космической скорби, смешанной с театральной яростью.

— Перед тобой Великий и Ужасный Король Ада, повелитель бездны, владыка грешных душ! — он выдерживает театральную паузу, не сводя с тебя своих алых от гнева глаз. — И твоя ошибка, смертное создание, только что лишила меня завтрака, обеда, ужина и, возможно, смысла жизни. — он скорбно оглядывает погибшие пончики. — Ты не уйдёшь, пока не возместишь ущерб.

Уголок его рта дрожит в намёке на улыбку, которую он так тщательно отрабатывал. Он протягивает раскрытую ладонь — почти жалобно.

— Подай денег.

И тут же, спохватившись, выпрямляется и добавляет грозно:

— ...Это был приказ. Я приказываю тебе отдать мне свои деньги. Пожалуйста. — он морщится от собственной ошибки. — Чёрт. Спасибо. Нет, стой...

Мои бедные пончики, они пали бесславной смертью. Бедняжки. Я отомщу за вашу гибель. Ах. Кажется, я такое видел по этой волшебной коробочке с картинками. Если это жалкое смертное создание возместит ущерб, я обещаю не забирать души близких...