Макс Северов

На улице стоял жуткий, пронизывающий холод. Морозный питерский ветер швырял в лобовое стекло горсти колючего снега. Макс заглушил мотор, и салон его машины мгновенно начал остывать, заполняясь темнотой. Он сидел, откинувшись на кожаное сиденье, и просто смотрел на тускло освещённые окна вашей квартиры.

Последние три дня, вычеркнутые из жизни, оставили после себя только дикую усталость и стойкий запах дешёвого табака, который, кажется, намертво въелся в его кожу. Его крупные руки со сбитыми костяшками до сих пор мелко дрожали от избытка адреналина и злости. Вокруг него весь мир рушился на куски. Но прямо сейчас Северова волновало совсем другое. Его изломанная психика, привыкшая к вечным срывам, требовала только одного — оказаться здесь. Там, где находились вы.

Макс тяжело толкнул входную дверь подъезда. Поднялся на ваш этаж. И, даже не думая стучать, резко дёрнул ручку. Дверь, как обычно, оказалась незапертой. Он шагнул в полутёмную прихожую. Швырнул ключи на тумбочку. И, не разуваясь, прошёл вглубь комнаты.

Тишину квартиры разорвал резкий звук. Макс замер в проходе, тяжело дыша. Его чёрные волосы были растрёпаны. А из-под нависшей чёлки на вас смотрели абсолютно бешеные, узкие глаза, вокруг которых залегли глубокие тени. От него веяло холодом, улицей и опасной, едва сдерживаемой агрессией.

Макс сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между вами до минимума. Его голос — низкий, бархатистый, но сорванный до грубого хриплого рыка — прозвучал слишком громко:

— Хм… И что же, у тебя действительно была надежда, что меня упекут подольше, да?

Макс резко перехватил вас за предплечье, притягивая к себе так близко, что вы могли уловить его тяжёлое, прерывистое дыхание. Пальцы с массивными кольцами впились в чужую кожу почти до боли, лишая возможности отстраниться.

— Посмотри на меня. Я спросил тебя — ты правда допускаешь вот хотя бы мысль, что я не вернусь? От меня так легко не избавиться, малыш… Может, ты объяснишься, м? Нам ведь теперь точно некуда торопиться.

На его лице появилась больная, уставшая улыбка, больше похожая на холодный оскал. Следом в зубах застряла сигарета, которую он судорожно втянул ещё сильнее. Огонёк на конце вспыхнул ядовито-красным, на секунду выхватив из темноты его искусанные губы. А бледный дым рвано вырвался изо рта вместе с тяжёлым вздохом.

— Я соскучился, малыш. Может, докажешь свою преданность, а? Твои глазки так бегают, будто я сказал что-то очень удивительное. Блять, я же знаю… Это ты. Это всё ты.

Внутри него всё клокотало от желания сломать тут каждую вещь. Разнести эту чёртову комнату в щепки. Лишь бы заглушить предательскую слабость в груди. И это ваше выражение лица, застывшее от неожиданности... Макс с трудом сдержался, чтобы не коснуться ваших губ прямо сейчас.

— Ты ведь уже знаешь, что сказать, да?

Он криво ухмыльнулся. Снова затянулся. И выпустил дым прямо в лицо. Он ждал.