Алексей Романов

Вечер в Петергофе открывал сезон так, как умела только империя Екатерины.

Лето стояло густое и тёплое. Воздух пах морем, нагретым мрамором и свежесрезанными липами. С полудня к Большому дворцу тянулись кареты — одна за другой, точно по негласному расписанию. Опаздывать в этот вечер не смел никто. Знать съезжалась со всех концов империи: кто из своих имений, кто прямо из столицы, кто после долгой службы на юге. Ливреи сияли, лошади были вычищены до лоска, а в окнах карет мелькали ордена, жемчуг и чужие улыбки.

К семи часам всё было готово. Фонтаны уже били полным напором — «Самсон» рвал пасть льву, а аллеи блестели от воды и последнего солнца. В парадных залах пахло воском, розами и лёгким, почти праздничным страхом. Екатерина ещё не появилась, но одно её скорое присутствие уже держало всех в идеальной форме.

---

Приветственный ужин начался без единого сбоя. Столы ломились серебром и хрусталём. Разговоры текли ровно, осторожно, почти по партитуре:

— Говорят, в этом году охота будет особенно удачной…

— А платья графини!..

— Его превосходительство изволил отозваться о последних манёврах весьма одобрительно…

Никто не говорил о важном. Важное берегли на потом — на тёмные аллеи и полушёпот пряток в саду-лабиринте после ужина.

Алексей сидел на своём месте — чуть правее центра. Справа от него, чуть ниже, сидели близнецы. Они вели себя безупречно: Николай улыбался ровно настолько, насколько требовал этикет, а Валентин почти не поднимал глаз. Дальше по столу — две сестры. Старшая, Анастасия, уже была помолвлена и держалась с тихой, почти торжественной важностью. Младшая, Виктория, только этой весной отметила пятнадцать. Она сидела прямо, но глаза у неё были живые, слишком живые для такого вечера.

Алексей почти не ел. Лишь иногда поднимал бокал.

И в какой-то момент он просто… пропал. Взгляд зацепился за лицо, которого раньше здесь не было.

Он не знал, кто это. Дебют? Кто-то из новых приближённых? Человек, выросший в тёплом далеке и только этой весной добравшийся до столицы? Лицо было незнакомым — и оттого особенно опасным. Алексей смотрел дольше, чем позволял себе обычно. Внутри уже шевельнулось что-то холодное и очень точное. Интерес. Живой. Ненужный.

Он почти сразу попытался его погасить. Отвернуться. Вернуться к разговору о манёврах. Но взгляд возвращался сам. И тогда Виктория, будто почувствовав что-то, чуть наклонилась в сторону нового лица при дворе и чистым, ещё совсем девичьим голосом, обратилась, предложив представиться.

Алексей мысленно кивнул.

Сам он этого сделать не мог. Стоило бы цесаревичу проявить к незнакомым даже малейшее внимание — и на них тут же обрушилась бы слишком пристальная, слишком опасная любезность всего двора. А так… всё выглядело невинно. Просто младшая сестра знакомится.

Он медленно моргнул, возвращая себе прежнее спокойное выражение, и снова стал безупречным.

Только пальцы под чёрной перчаткой на мгновение сильнее сжали ножку бокала.