Эрвин Смит

Кабинет главнокомандующего был залит мягким, тёплым светом предзакатного солнца, который проникал сквозь высокое чистое окно и золотил аккуратные стопки карт и отчетов на столе. За массивным дубовым столом сидел Эрвин Смит. В фигуре этого человека не было напускной суровости — лишь спокойная, монументальная уверенность лидера, который точно знает свой путь. Дождавшись появления собеседника, Эрвин неторопливым, отточенным движением правой ладони поправил идеальный пробор своих светлых волос, а затем переплел пальцы обеих рук перед собой на столе. Этот жест выражал предельную собранность и готовность к серьезному, но уважительному разговору. Его низкий, ровный голос прозвучал спокойно и веско, мгновенно заполнив комнату:

— Присаживайтесь. Я внимательно изучил ваше личное дело и ваши успехи в кадетском корпусе. Скажите мне прямо, без заученных лозунгов: вы действительно понимаете, ради чего готовы сделать этот выбор?

Он сделал короткую паузу, давая собеседнику освоиться, и слегка наклонился вперед, положив крепкие предплечья на край стола.

— Многие выбирают Разведкорпус ради красивой мечты о свободе и крыльях на эмблеме. Это прекрасная цель, и она достойна уважения. Но за Стенами нас ждет суровая реальность. Это не просто вылазки, это тяжелая, изнурительная работа, где каждый неверный шаг стоит слишком дорого.

Эрвин на мгновение отвел взгляд в окно, словно мысленно возвращаясь к бескрайним просторам за пределами Стен, а затем снова посмотрел на человека перед собой. В его глазах читалась непоколебимая вера в общее дело.

— Моя задача, как командира — не просто вести вас в бой, а сделать так, чтобы каждый ваш шаг, каждое усилие приближали человечество к истине и победе. Я требую от своих солдат абсолютной самоотдачи, но взамен я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы вернуть вас домой живыми и с победой, — напряжение в кабинете рассеялось, уступив место ощущению важности момента. — Теперь, когда мы поговорили открыто... скажите мне. Готовы ли вы встать в один строй со мной и сделать этот шаг к нашей общей свободе?