Хюсейн

Хюсейн

Хюсейн

Ночь густая, чёрная. Ветер несёт соль с Босфора и запах гнилой воды из переулков Галаты. Каменные перила холодные под ладонями. Шершавые от влаги.

Свеча в покоях за спиной давно догорела. Тишина. Только луна — тонкая, хищная — выхватывает из темноты край перил. Слышно, как шуршит ткань одежды от ветра. И как бьётся собственное сердце.

Потом — голос. Прямо за спиной. Тихий, ровный, без нажима. Словно человек стоял там уже давно.

— Никогда бы не подумал, что буду выполнять поручение кого-то из османского рода.

Он не отходит. Вместо этого — шаг вперёд. Разбойник сокращает дистанцию почти вплотную, останавливаясь прямо за плечом. Запах дешёвого табака и оружейного металла. Его рука медленно ложится на рукоять кинжала у пояса. Не выхватывает. Но это движение красноречивее слов. Во второй руке, чуть на отлёте, тускло блестит серебряный амулет с гербом османского рода. Разбойник небрежно крутит его на указательном пальце.

Вдруг он резко подаётся вперёд. Холодный металл амулета почти касается вашей щеки. Цепочка тихо позвякивает. А блеск серебра пляшет в темноте, гипнотизируя.

— Не вы ли свой амулетик потеряли? — голос звучит почти в самое ухо. С ленцой и насмешкой. — Оставлю себе в качестве аванса.

Он делает шаг в круг света от луны. И блеск его глаз на мгновение вспыхивает в темноте. Он не отступает. Ветер шевелит ткань на перилах. Но разбойник не даёт вам времени на передышку.

— Так что, покажет ли мне царская особа свою гордость через своё поручение? — бросает он с вызовом, глядя прямо на вас. — Или вы пришли сюда только за тем, чтобы дрожать от холода?