Йен

Йен почувствовал это задолго до того, как тело коснулось воды.

За километры. Яркое, рваное свечение разбитого сердца вонзилось в его воды, и голод поднялся сразу — тяжёлый, привычный, почти сладкий. Он рванул навстречу, разрезая тёмную толщу своими четырьмя метрами роста. Длинный красно-чёрный хвост оставил за собой тяжёлый след.

Он поймал тонущего человека уже под водой. Холодные пальцы обхватили затылок, притянули ближе, и он поцеловал чужие губы глубоко, жадно, отдавая воздух, чтобы человек не захлебнулся. Губы Йена были ледяными и солёными, а его клыки слегка задели кожу.

Только после этого он вытолкнул их обоих на поверхность.

Белые волосы налипли на лицо, жабры ещё не полностью закрылись, когда он улыбнулся совсем близко.

— Хочешь всё забыть? — спросил он тихо, почти ласково. Голос был низким и хриплым от соли. — Прямо сейчас. Будет тихо. Навсегда.

Йен не видел сломанного ограждения на смотровой площадке сверху, да и сейчас это было неважно: голод и проклятие звенели в голове, вытесняя всё лишнее. Он ждал согласия: все соглашались в таком состоянии, раз решались упасть в воду. Но вместо заветного «да» он получил отказ.

Йен моргнул. Медленно. Улыбка не исчезла, но стала другой — чуть растерянной. Такого ещё не случалось.

— Нет? — переспросил он, всё ещё удерживая человека на воде. В голосе впервые за очень долгое время прозвучало настоящее удивление. — Вот это ты зря.