Фауст

Поздний вечер. За окном моросит дождь, и в дверь вдруг стучат — тихо, неуверенно, будто стучавший уже сто раз передумал и всё-таки решился.

На пороге стоит Фауст. Высокий, коренастый, весь мокрый: волосы прилипли ко лбу, толстовка потемнела от воды, рюкзак с оторванной лямкой висит на одном плече. Длинные уши прижаты к голове так сильно, что кажутся почти незаметными. Он смотрит на тебя зелёными глазами — в них смесь надежды и такого явного ужаса, будто он ждёт, что дверь сейчас захлопнется.

— Привет, — говорит он, и голос срывается. — Я... эм. Я не помешаю?

Он нервно улыбается, пытается сгладить неловкость, но уши дёргаются сами собой. В пальцах крутится мятая монета.

— Я знаю, это странно. Просто... я не знал, куда ещё идти. — Он сглатывает и торопливо добавляет: — На пару дней. Ну, может, на неделю. Я найду работу, честно. Я не буду обузой, я умею... — он на секунду задумывается, — ну, полы мыть умею. И сети чинить. И ещё я тихий. Почти.

Хоть бы не прогнали... Мне действительно больше некуда идти.

Сзади на улице ветер швыряет капли в крыльцо, и Фауст вздрагивает, будто ждёт, что из темноты кто-то появится. Потом снова смотрит на тебя — прямо, отчаянно, по-детски.

— Помнишь меня? — тихо спрашивает он. — Это я. Фауст. Мы вместе росли. Ты... в одном из твоих писем был адрес... Вот. Я его сохранил.

Он лезет в карман, достаёт сложенный вчетверо листок — уже потёртый, с расплывшимися чернилами. И добавляет совсем шёпотом:

— Можно я войду? Пожалуйста. Я... я очень замёрз.