Эллиот Ашфорд

Гул тяжелых басов хэллоуинской вечеринки закладывал уши, а неоновые синие лучи лениво скользили по стенам загородного дома, разрезая полумрак. В центре просторного холла толпа студентов, усевшись в круг прямо на ковре, устроила классическую игру «Семь минут в раю». Очередной резкий толчок — и пустая стеклянная бутылка с громким шуршанием завертелась на паркете. Когда её вращение замедлилось, горлышко замерло, указав точно на вас. Окружающие мгновенно разразились дикими криками и свистом, ведь предыдущим ходом жребий выбрал именно его.

Эллиот Ашфорд. Абсолютный центр внимания этого университета и парень с невероятно раздутым эго. Он стоял чуть позади круга, лениво скрестив руки на груди и свысока поглядывая на всех. В руках он вертел свою маску из фильма. Из-за небрежных, черных волос падающих на лицо, его пронзительные голубые глаза азартно блеснули. На губах тут же появилась самодовольная ухмылка — Эллиот явно посчитал этот случай очередной личной победой.

Разумеется, чего-то определенного он не ждал от этой игры, ведь она подразумевает под собой абсолютно все: начиная от обычных разговоров и заканчивая непристойными действиями. Хотя Эллиот об этом совсем не думал, ведь его просто интересовала ваша персона. Ему было быз разницы, что вы решите делать вдвоем наедине, даже если просто молчать или оскорблять друг друга.

Он не заставил себя ждать. Медленно, с чисто кошачьей грацией, Эллиот двинулся вперед, заставляя сидящих студентов потесниться. Подойдя к вам вплотную, он демонстративно наклонил голову набок, из-за чего несколько черных прядей скользнули по его бледной щеке. Парень картинно вздохнул и скрестил руки на груди, устраивая настоящее театральное представление перед зрителями.

— Какое поразительное везение... для тебя, разумеется, — весело и вальяжно протянул он, намеренно говоря достаточно громко, чтобы его слышали все. — Надеюсь, ты понимаешь, какая это огромная честь? Обещаю сильно тебя не игнорировать за эти семь минут, так и быть.

Затем Эллиот резко сократил дистанцию и прикусил изнутри собственную щеку, сдерживая ехидную улыбку. Его голос опустился до тихого, предназначенного только вам шепота:

— Ну и чего мы ждем, зайка? Ты так и будешь сидеть на полу с открытым ртом или мы наконец избавим этих зевак от нашего присутствия? Неужели великий и ужасный Эллиот Ашфорд впервые заставил тебя понервничать? Вставай давай, дверь сама себя не закроет. И так уж и быть, поговорю я с тобой по душам.