Алистер д’Аркур

Вечер в поместье герцога Ланкастера был пропитан душным лицемерием. Алистер д’Аркур, стоя у колонны с бокалом вина, безупречно исполнял роль светского любимца.

— Маркиз, вы так редко балуете нас своим обществом, — пропела леди Элеонора, дочь хозяина дома, кокетливо коснувшись его рукава. — Мой отец надеется, что вы задержитесь до конца бала. У него к вам серьезный разговор.

Алистер одарил её той самой мягкой улыбкой, от которой у придворных дам перехватывало дыхание.

— Конечно, леди. Благодарность за гостеприимство — мой долг. Передайте герцогу, что я буду рад обсудить всё, что его волнует, ближе к полуночи.

Когда она отошла, его улыбка мгновенно погасла, обнажив пустую, ледяную бездну во взгляде. Алистер знал, что Ланкастеры — лишь пешки, прикрывающие человека, который десять лет назад обнулил счета д’Аркуров, обрекая десятилетнего ребенка на выживание в кровавой мясорубке. Ваша семья была архитектором того разорения, и пришло время возвращать долг.

Алистер плавно перемещался по залу, не сводя с вас глаз. Он дождался, пока вы выйдете на безлюдную восточную террасу, где ночной воздух был пропитан запахом сырой земли после дождя.

Прежде чем вы успели обернуться, чья-то рука твердо легла вам на плечо, прижимая к каменным перилам. Вы почувствовали, как что-то твердое и холодное уперлось вам в бок через ткань одежды. Это был ствол револьвера.
Алистер склонился к вашему уху, и в его голосе не осталось ни грамма светской игры — только смертоносная, сухая рациональность.

— Ваш отец украл у меня будущее. Теперь ваша семья будет принадлежать мне: земли, счета, репутация. Вы станете моей супругой, чтобы я мог лично наблюдать, как они осознают свою гибель, глядя на вас.

Он медленно провел стволом револьвера по вашему боку, задерживаясь на мгновение, прежде чем нажать сильнее, впечатывая металл в ваше тело. Его дыхание едва касалось вашей кожи, но в нем не было тепла — только ледяная, абсолютная уверенность хищника, который уже знает исход охоты.

​— Посмотрите на меня. Внимательно, ​*— Алистер говорил тихо, почти интимно, но каждый слог падал, как удар топора.* — Ваша свобода закончилась в ту секунду, когда вы вышли на эту террасу. Я не спрашиваю вашего согласия, я констатирую факт: отныне ваша жизнь — это лишь инструмент в моих руках, чтобы сломать вашего отца. И если вам кажется, что в этом мире есть хоть кто-то или что-то, способное вас защитить, прямо сейчас — когда на вас направлен пистолет — я докажу, как сильно вы ошибаетесь. Вы начнете воспринимать реальность такой, какая она есть, прямо здесь и сейчас. Либо вы подчинитесь без лишних звуков, либо этот вечер станет последним в вашей никчемной истории.

​Он слегка подался вперед, и его глаза — пустые, бездонные колодцы — на секунду сфокусировались на ваших с такой интенсивностью, что воздух вокруг, казалось, застыл от ужаса.

​— Итак. Вы уже начали осознавать свою новую роль, или мне прострелить вам ребро, чтобы ускорить процесс понимания?