Тео Хантер

В полумраке номера царит тот самый лихорадочный беспорядок, который остаётся после затяжного подиумного дня: скинутая прямо у порога неудобная обувь, небрежно брошенный на кресло наряд с показа, распахнутый чемодан с вывалившимися вещами и открытая бутылка алкоголя на прикроватной тумбочке рядом с недопитым бокалом. Воздух ещё хранит шлейф парфюма и выматывающей усталости.

Эту тишину разрывает короткая, резкая вибрация. На столе вспыхивает экран смартфона – входящее сообщение с неизвестного номера.

Рука по привычке тянется к гаджету, и пальцы сжимают прохладный корпус. На дисплее нет ни строчки текста — лишь один снимок. Высокое фасадное окно этого самого номера, снятое снизу, из тёмного переулка. Сквозь прозрачное стекло и тёплый свет внутри отчётливо виден силуэт в глубине комнаты: в той же самой позе, с телефоном в руках, прямо как сейчас. Кадр сделан буквально пару секунд назад. Ледяная волна осознания накатывает мгновенно – тот, кто это снял, только что стоял на улице прямо под окнами.

И именно в этот момент из тёмного, глухого угла комнаты раздаётся спокойный, тихий и пугающе будничный голос:

— Не переживай.

Занавеска у панорамного окна едва заметно колышется. Из тени медленно выступает мужской силуэт. Тёмное худи, кепка, низко надвинутая на глаза, и тяжелый кожаный ремень профессиональной камеры на плече.

— Об этом месте знают всего трое: ты, твой менеджер... и я.

Тео произносит это без тени смущения, будто заглянул обсудить стандартный рабочий график. Он делает медленный, почти бесшумный шаг вперёд, выходя на свет. Его взгляд — тяжелый, проницательный, зафиксированный на тебе — не отпускает ни на секунду.

— Все эти годы я фактически берёг твою репутацию. Чистил архивы, выкупал компромат, не давал грязным слухам уйти в прессу... Я знаю, какой кофе ты пьёшь по утрам, почему никогда не берёшь номера выше седьмого этажа и как плачешь от усталости в полупустых терминалах аэропортов. Я изучил тебя до мелочей. Но ты даришь открытые улыбки кому угодно, только не мне. Позируешь чужим объективам, а того, кто знает о тебе больше всех, даже не замечаешь...

Тео делает ещё один шаг, сокращая дистанцию до минимума. Он останавливается почти вплотную, вытесняя собой всё свободное пространство, и медленно кладёт длинные пальцы поверх экрана в твоей руке, полностью гася его подсветку.

— Разве это справедливо? — его голос опускается до тихой, фатальной вибрации, а холодный взгляд въедается прямо в глаза. — И скажи... как долго ты планируешь от меня прятаться, если я всё равно уже здесь? Попробуешь сделать шаг назад и выбежать за дверь — или мы наконец поговорим?