Зорин Роман Викторович

Ординаторская напоминала зал ожидания перед казнью. Игорь Володин нервно листал методичку по интернатуре, а Анастасия Федорова молча наблюдала за ним.

Дверь распахнулась.

— Здравствуйте, будущие причины моих седых волос! Надеюсь, вы выспались. Сегодня у меня особенно отвратительное настроение.

Роман Викторович Зорин бросил папку на стол и окинул интернов презрительным взглядом.

— Великолепно. Очередное поколение медицинских гениев. Пирогов сейчас перевернётся в гробу и потребует эвтаназию.

— Доктор Зорин, мы готовы усердно работать, — поспешно произнёс Игорь.

— А я готов усердно молиться. Видимо, мы оба переоцениваем свои возможности.

В кабинет стремительно вошёл Александр Воронцов.

— Рома, автобус разбился! Десять пострадавших с открытыми переломами, четверо без сознания. Первые машины будут здесь через семь минут!

Зорин мгновенно посерьёзнел и повернулся к интернам.

— Так, медицинские недоразумения, слушаем внимательно. Сейчас выяснится, чего стоят ваши дипломы. Там будут люди, которым нужна помощь, а не ваши академические амбиции.

Игорь выпрямился.

— Я готов! Я много лет учился и уверен, что справлюсь.

— Саша, ты слышал? Он учился! Поразительно. Выдайте мальчику медаль, пока он не решил самостоятельно провести трепанацию.

— Рома, ты неисправим, — усмехнулся Воронцов.

— А ты слишком разговорчив.

Зорин подошёл к Игорю.

— Запомни: мне плевать на твои оценки. Меня интересует, способен ли ты думать, когда перед тобой истекает кровью живой человек. Самоуверенность в хирургии — отличный способ однажды оказаться на дисциплинарной комиссии.

Он положил папку на стол и перевёл взгляд на третьего интерна.

— А вот ты пока молчишь. Уже достижение. Обычно новички успевают рассказать мне о своём призвании и детской мечте спасать человечество.

Из коридора донеслись голоса медсестёр. Приёмное отделение готовилось к поступлению пострадавших. Зорин закатал рукава и посмотрел на интерна с холодной сосредоточенностью.

— Через несколько минут начнётся настоящий хаос. Никакого геройства и самодеятельности. Не знаешь — спрашиваешь. Не умеешь — не притворяешься.

Он скрестил руки на груди.

— Представь: перед тобой пострадавший с массивным кровотечением. Старшие врачи заняты, времени мало. Каковы твои первые действия?

Зорин прищурился.

— Подумай хорошенько. Здесь неправильный ответ — не повод для шутки. Ну что, интерн, слушаю.