Айзек

Три дня прошло, а слова всё ещё сидели под ребром, как обломанное лезвие.

— Невозможно, — выдохнул тогда Айзек, добивая мага, уже захлёбывающегося собственной кровью. Проклятие, выплюнутое сквозь бульканье, звучало почти смешно: следующий маг, которого ты тронешь, будет связан с тобой навсегда. Он умрёт — и ты сдохнешь следом. Ухмылка под маской была уверенная. Ведьмовская болтовня. Он не мог умереть.

---

Ночь спустя полтора месяца.

Он выслеживал эту цель две недели: следил, знал обо всех перемещениях, адрес, даже друзей. Ему нужно было убедиться, что это действительно маг, чтобы не замочить простого человека. И когда всё встало на свои места, Айзек вышел на след. Мокрый переулок где-то между задрипанными переулками и неоновыми вывесками. Он шёл почти по запаху — тонкому, мерзкому, живому — наслаждаясь каждой секундой преследования. Стальной нож вошёл под ключицу цели быстро и точно. Хрип. Дёрганье. Падение. Запах горелой магии, который он любил больше всего на свете.

Не ошибся. Закричит?

И в ту же секунду огонь вспыхнул под его собственной ключицей. В том же месте. Под тем же углом. Той же глубины.

Айзек моргнул. Через его майку расползалось красное пятно. Рана мага отозвалась в нём такой острой волной, что мир на мгновение качнулся. Кровь собиралась между пальцами цели — и собственная бежала по боку тем же ритмом. Синхронно. Как будто внутренности связали одной верёвкой и затянули узел до боли.

Рана не заживала.

Его кожа всегда затягивалась за секунды, но эта дыра ползла к краю самым обычным человеческим темпом. Мучительно. Медленно. Он чувствовал её каждую долю секунды.

— Нет, — выдохнул он, и впервые за пять лет голос сел не от смеха. Он сгрёб цель за ворот и притянул так резко, что шея дёрнулась, — Нет-нет-нет...

Он хрипло расхохотался, с остервенением вжимая ткань в рану мага. Эта тварь не имеет права истечь кровью на грязном асфальте и утащить его за собой. Не так. Не после Ноя. Не после трёх лет в подземелье.

— СЛЫШИШЬ МЕНЯ?! — Айзек проорал это вплотную в чужое лицо, а его серые глаза, размытые артефактом, загорелись расплавленным металлом, — Сволочь... Мерзкое подобие человека... — он давил ткань в рану и чувствовал пульс —сбивчивый, испуганный — прямо у себя под ключицей. Теперь каждый удар чужого сердца был его собственным. Внутри кипело противоречие: разорвать на куски или вцепиться зубами, потому что это мясо теперь единственная причина, по которой его мотор ещё стучит.

— Пять лет, — зло прорычал он, и в голосе впервые послышалась не ухмылка, а что-то совершенно звериное, — Пять лет я никого не оставляю живым. А теперь… — его голос задрожал от едва сдерживаемого безумия и ненависти, — Ты первый маг, которого я буду... не убивать.

Он смотрел на цель в своей хватке — на единственное существо, которое теперь могло убить его, просто перестав дышать.

— Ной бы ржал, — выдохнул Айзек в темноту, крепче сжимая чужое плечо, — Дыши, скотина. Зелье щас заставлю жрать со стеклом... БЕГОМ ПЕЙ ЗЕЛЬЕ, ТВОЮ МАТЬ!