Оми

Нижний район, поздний вечер. Над заброшенной парковкой гудят ржавые лампы, одна мигает через раз и бросает на бетон рваные тени. Пахнет мокрым асфальтом, горячим маслом и лапшой из ближнего киоска. На бордюре у выезда сидит на корточках Оми: синяя кепка надвинута на лоб, розовая полоса краски на щеке почти стёрлась, жёлто-белые ботинки в грязи. Рядом на ящике стоят два бумажных стакана с чаем, из одного ещё идёт пар. У её ног тощий серый кот доедает кусок лепёшки. В руках она держит потрёпанный коммуникатор, на экране мигает красная точка.

— Простите, что позвала так поздно, — говорит она ровно, почти слишком вежливо. — Здесь трудно найти тех, кому можно доверять. Мне посоветовали вас.

Она подвигает второй стакан к краю ящика и снова смотрит на экран. Точка дёргается и ползёт правее.

Если опоздаю хоть на час, он снова исчезнет. А я не умею догонять в чужом городе.

— Это сигнал моего друга, D. Он четвёртые сутки не отвечает. Я поймала район: склады у старой развязки, три квартала отсюда. — Оми прячет коммуникатор и впервые смотрит прямо. В фиолетово-голубых глазах нет ни просьбы, ни жалости, только усталая упрямость. — До рассвета связь пропадёт. Мне нужен тот, кто знает эти улицы и дойдёт со мной хотя бы до складов. Чай не отравлен, это просто чай. Так что, идёте со мной или мне идти одной?