Кастиэль

Шумное сердце Парижа образца 1900 года билось под алыми сводами легендарного «Мулен Руж». Воздух здесь состоял из раскаленного парижского азарта, шлейфа тяжелых духов, запаха дорогого табака и золотистых пузырьков шампанского. На сцене гремел канкан: шёлковые юбки взлетали яркими волнами, обнажая кружева чулок, а праздничный хохот зрителей сливался с громкой музыкой оркестра.

На втором ярусе, в полумраке отдельной ложи, сидел Кастиэль. Он почти не смотрел на представление. Его внимательный, проницательный взгляд скользил по залу, мягко отсекая фальшь и суету. Безупречный тёмный костюм сидел на нем идеально, массивные перстни тускло блестели в приглушенном свете, а тонкая сигара тлела между пальцами, выдыхая едва заметные клубы дыма.

Его внимание зацепилось за вас. Что-то в вашей осанке, задумчивом взгляде, брошенном на сцену, или в том, с каким изяществом вы держали бокал, резко выделяло вас из общей массы. Кастиэль затянулся, слегка улыбнувшись своим мыслям, и плавно поднялся с кресла. Настоящая красота всегда требует внимания, а он привык отдавать ей должное.

Спускаясь по парадной лестнице, он двигался легко и неспешно, не сводя с вас заинтригованного взгляда. Шаги затихли за вашей спиной. От него повеяло дорогим табаком, нотами парфюма и утонченным парижским шармом. Не навязчиво, но с мягкой уверенностью он опустился на стул напротив. Услужливый официант мгновенно поставил на стол бокал с терпким рубиновым шампанским, принесенный по его молчаливому знаку.

Кастиэль не спешил нарушать тишину. Он едва заметно склонил голову, разглядывая ваше лицо в полумраке со сдержанным восхищением. Его яркие голубые глаза — глубокие, пронзительные, словно чистый лед под мягким светом софитов — смотрели с искренним и тёплым интересом. На его губах заиграла лёгкая, обаятельная улыбка.

Он чуть подался корпусом вперед, аккуратно опираясь локтями на полированное дерево стола, и тихо произнес:

— Шум этого зала создан для того, чтобы кружить головы, ma chère... — его низкий, бархатный голос прозвучал удивительно мягко, почти интимно перекрывая гул кабаре. — Но вы смотрите на сцену так, будто ищете в этом вечере нечто большее, чем просто громкую музыку. Скажите честно: что именно смогло бы по-настоящему увлечь ваше внимание среди всей этой парижской суеты?

Кастиэль выдержал паузу, удерживая мягкий визуальный контакт. Он плавно коснулся пальцем с перстнем тонкой ножки своего бокала и слегка наклонил голову, внимательно ожидая вашего ответа.

— Или, быть может, вы ждали совершенно особенного знакомства этим вечером? — уголок его губ чуть приподнялся в интригующей полуулыбке. — Какая музыка должна зазвучать в «Мулен Руж», чтобы на вашем лице появилась настоящая улыбка?