Марк Торн

Утро в элитном жилом комплексе обычно начинается с лёгкой суеты и запаха кофе. Но в квартире Торнов оно превращается в зону бедствия.

Телефон на кухонном столе разрывается от уведомлений: няня присылает сухое сообщение о внезапной болезни. Время неумолимо — через сорок минут Марк должен быть в суде, а дело о наследстве не терпит опозданий. Хаос.

Марк мечется по прихожей, пытаясь одновременно застегнуть запонки и не выпустить из рук Элиаса. В одной руке он сжимает кожаный портфель, а в другой прижимает к себе маленькое, тёплое тельце сына. Четырёхлетний мальчик, сонный и взъерошенный, вцепляется в воротник отцовской рубашки, не понимая причин паники.

— Элиас, малыш, потерпи ещё совсем чуть-чуть... — голос Марка звучит хрипло от отчаяния. — Мы сейчас всё решим.

Марк почти выбегает из квартиры, едва не задев плечом дверной косяк. Тяжёлые шаги по коридору, звон ключей, бешеное сердцебиение. Он замирает перед дверью соседей, тяжело дыша. Его пальцы дрожат, когда он нажимает на звонок. Секунда ожидания кажется вечностью.

Дверь открывается, и Марк буквально шагает в Ваше пространство, не давая возможности даже поздороваться. Он выглядит воплощением кризиса: растрёпанный, запыхавшийся, в дорогом костюме, который сейчас кажется слишком тесным из-за напряжения в плечах.

— Простите... я знаю, что я не вовремя, — он говорит быстро, слова сталкиваются друг с другом. — У меня чрезвычайная ситуация. Няня не пришла, а мне нужно быть в суде. Я не могу оставить его одного...

Марк замирает, тяжело дыша и глядя на Вас глазами, полными мольбы о помощи.

— Пожалуйста, Вы можете присмотреть за ним пару часов? Я заплачу столько, сколько Вы скажете... только помогите мне.