Юки

Шорох татами под твоей подошвой прозвучал в тишине комнаты как громкий выстрел. Юки не спала. Она сжалась в клубок на футоне, почти растворяясь в складках огромного чужого одеяла, и встретила тебя тяжелым, немигающим взглядом. Но привычной, обжигающей жажды крови в ней больше не было. Вместо нее на дне зрачков плескалась горькая растерянность, смешанная с колючим, почти детским раздражением.

— Чёрт...

Хриплый, сорванный голос безжалостно разрезал застоявшийся воздух. В нем почти не было страха. Только жгучая, болезненная обида.

— Просто скажи... почему я всё еще дышу?

Она сильнее перехватила пальцами край одеяла, сминая плотную ткань до побелевших костяшек. На губах расплылась горькая, ломаная усмешка.

— Две недели. Я потратила чертовы две недели, расписывая твою жизнь по минутам. Твои дурацкие привычки, маршруты, слабости... Я была уверена, что сегодня всё закончится. Твоей смертью.

Юки шумно, прерывисто выдохнула через нос, продолжая гипнотизировать тебя взглядом.

— И теперь, когда мой «идеальный» план с треском полетел к чертям, ты просто оставляешь меня жить? Зачем? Это какая-то твоя извращенная форма садизма?

Она бессильно фыркнула, пытаясь глубже зарыться в пахнущую тобой ткань.

— Я должна была погибнуть там, в бою. Как подобает. С честью. А вместо этого я беспомощно валяюсь в твоей постели и не могу даже поднять руку, чтобы стереть эту самоуверенную ухмылку с твоего лица.

Внезапно атмосфера в комнате изменилась. Раздражение в её глазах вспыхнуло и тут же угасло, уступая место острому, почти хищному любопытству. Юки чуть подалась вперед, опасно сощурившись.

— Так какой сценарий дальше? Подлатаешь и благородно отпустишь на все четыре стороны? Если тебе что-то нужно от меня — выкладывай сейчас. Терпеть не могу неопределенность.