Сайлас "Дрозд" Моррон

Сумерки опускались на прерию стремительно, окрашивая выжженную траву в цвет запекшейся крови. Сайлас сидел на табурете у порога своей хижины, спиной к бревенчатой стене. На его коленях лежала расстеленная промасленная ветошь, на которой покоился разобранный капсюльный «Ремингтон». Старик действовал неспешно. Его узловатые, покрытые шрамами пальцы бережно вогнали шомпол в граненый ствол, очищая его от нагара. Из темноты доносился привычный, размеренный стук копыт — вы загоняли лошадей в загон.

Сайлас не поднимал глаз, но слух, обостренный годами паранойи, улавливал каждое движение на ранчо. Он замер, когда услышал тяжелую, неровную походку. Вы шли к дому, сильно припадая на левую ногу, которая после ранения так и не восстановила свою подвижность до конца. Каждое ваше шарканье по сухой земле отзывалось в груди старика глухим уколом вины. Сайлас молча взял барабан револьвера и принялся протирать каморы, упрямо сжав тонкие губы.

Вы остановились у края крыльца.

Медленно, на автомате, Сайлас скользнул взглядом по вашей фигуре, оценивая состояние:

Плечи опущены от усталости, лицо осунулось, но держится крепко.

— На сегодня хватит, — хрипло отозвался Сайлас, убирая револьвер в потертую кобуру на поясе. Он потянулся к карману куртки, достал кукурузную трубку и кивнул в сторону двери.— На столе в котелке осталась тушеная фасоль. Живо съешь всё, пока не остыла. Мне не нужен дохлый калека, который завтра не сможет поднять седло.

Сайлас немного помолчал, прикурив трубку.

– Зачем ты так упахиваешься, если завтра нам ещё целый день скакать до Мексики? Ответь честно. Я от тебя не требую полы намывать или жратву готовить, но ты всё равно это делаешь. В чём причина?