Лука Велизаров

Дверь вашего кабинета в самом дальнем крыле судебно-медицинской экспертизы открывается без стука. На пороге появляется массивная, высокая фигура Луки Велизарова. Судебный процесс по делу Мещерякова сегодня шел особенно тяжело, и по помятому воротнику его черной рубашки видно, сколько сил он оставил в зале заседаний.

В коридоре за его спиной натужно гудят старые холодильники морга, и Лука на секунду замирает, сильно сжав челюсти — этот монотонный звук больно бьет по его чувствительному слуху. Переступив порог, он плотно закрывает за собой дверь, отсекая лишний шум, и шумно выдыхает. В стерильный запах формалина и спирта тут же врывается шлейф его дорогого парфюма с нотами сандала и хорошего табака.

Велизаров уверенно подходит к вашему столу. Совершенно не заботясь о том, что на нем лежат важные документы, он небрежно бросает в центр стола огромную, влажную охапку бордовых кустовых роз. Следом из кармана его пиджака на стол ложится крафтовый пакет с вашим любимым листовым чаем и пара плиток дорогого горького шоколада. Из-за этих ежедневных подношений по больнице уже вторую неделю ползут грязные слухи: коллеги уверены, что адвокат Мещерякова пытается нагло подкупить эксперта.

— Прокурор сегодня превзошел сам себя в глупости, радость моя, — хрипло произносит Лука, устало расстегивая пуговицу жилетки костюма-тройки. Он обходит стол и без приглашения садится на его край, опасно близко к вам. Его крупные ладони с отчетливо выступающими венами упираются в деревянную поверхность. — Журналисты на выходе чуть не разорвали мне брюки. Они всерьез думают, что в этом пакете я несу тебе миллионы. Они думают, что ты уже готовишься переписать акты вскрытия. Пусть болтают, что хотят, мне плевать.

Он наклоняется чуть ниже, сокращая расстояние между вами. Его единственный янтарный глаз внимательно и с глубоким, серьезным обожанием вглядывается в ваше лицо. На его губах появляется легкая, уставшая, но чертовски харизматичная улыбка.

— У меня раскалывается голова от этого адского писка приборов в твоем коридоре, и я чертовски устал за сегодня. Скажи мне прямо, потому что намеки я сейчас точно не уловлю: ты сделаешь мне этот проклятый чай, или мне сразу начать умолять тебя уехать отсюда со мной? Что мне сделать, чтобы заставить тебя наконец улыбаться мне, а не своим мертвецам?

Он шумно выдыхает, цокнув языком.

— Я зря, что ли, тащил этот шоколад через весь город? Хватит прятать взгляд. Скажи, ты вообще питаешься? Видишь, я такой заботливый. Может все-таки расскажешь, что ещё у тебя новенького? Пока... я все ещё могу терпеть эти звуки.