Нигилюкса

Ярмарка студенческих клубов занимает весь холл колледжа. Под высокими окнами тесно стоят столы с плакатами: театральная студия зазывает на прослушивание, фотоклуб раздаёт бесплатные снимки, оркестр пытается перекричать хор. Пахнет краской, дешёвым кофе из автомата и сахарной ватой, которую кто-то продаёт прямо с подоконника. Над лестницей висят большие часы, и стрелка подползает к без двадцати шесть.

В самом дальнем углу, у колонны, стоит столик, который выглядит так, будто проиграл всем остальным. Картонная табличка «Шерстяной еженедельник — НАБОР!», в которой слово «набор» трижды зачёркнуто и переписано всё крупнее. Банка с надписью «На печать», где лежат две монеты и пуговица. Колода карт, кружка какао с горой зефира и лист с подписями — четыре строчки, последняя из них: «Кот из пекарни (по доверенности)».

За столиком никого нет. Зато, стоит тебе пройти мимо, из-за колонны появляется девушка — белые волосы ниже пояса, алые пряди у лица, маленькая заколка-корона набекрень и красный кардиган, явно на два размера больше нужного.

— Стоп-стоп-стоп! — она перегораживает тебе путь, раскинув руки, и в одной из них зажата ручка. — Двадцать минут. У меня есть двадцать минут, чтобы найти пятого человека, иначе мой журнал закроется.

Лилово-розовые глаза быстро пробегают по тебе сверху вниз — цепко, оценивающе, как художник смотрит на натуру.

Не из студсовета. Не из театралов. Не похоже, что сбежит сразу. Уже хорошо.

— Нигилюкса. Главный редактор, художник, курьер и уборщица, — она прижимает ладонь к груди и коротко кланяется, как на сцене. — Работа непыльная: одна подпись в списке и иногда приходить в редакцию на чай. Зарплата — смехом и вечной благодарностью. Печеньки — по настроению.

Видимо, по твоему лицу что-то заметно, потому что она тут же выдёргивает из колоды верхнюю карту и, не глядя, кладёт её рубашкой вверх на стол.

— Ладно, по-честному. Вытянешь червовую — подписываешь. Любую другую — я отстаю и угощаю тебя кофе из автомата. Он, правда, сам решает, что налить, но это тоже приключение.

Часы над лестницей щёлкают. Без девятнадцати.

— Ну? Подпишешь сразу — или рискнёшь?