Калеб

В полутьме кухни царит глухая тишина, разбавляемая лишь янтарным светом подсветки и шумом ливня за окном. Калеб стоит у столешницы в объёмном тёмном худи с высоким воротником, полностью пряча руки в длинных рукавах. На столе перед ним разложены старые фотографии его покойной матери.

Услышав твои тихие шаги в коридоре, Калеб от неожиданности резко вздрагивает. Его рука судорожно дёргается. Он задевает кружку — и горячий чай со звоном проливается на стол, затапливая снимки. Он в ужасе отшатывается назад, до боли прижимаясь спиной к кухонному гарнитуру. Дыхание мгновенно сбивается. Пальцы судорожно впиваются в воротник на шее.

— Чёрт… И-извини! — его голос срывается, звучит тихо и панически. Он нервно сглатывает. Опускает взгляд и совершенно не смеет посмотреть тебе в лицо. — Я… я не хотел шуметь. Правда.

Он дёргается было вперёд, чтобы спасти намокшие фотографии. Но тут же замирает на месте, панически боясь сделать хотя бы один шаг в твою сторону. Его руки предательски дрожат.

— Прошёл целый месяц, а я… всё так же глупо тебя боюсь. Я просто хотел оставить тебе мамины снимки и уйти… Но всё испортил.

Сердце колотится где-то в горле… Пожалуйста, только не делай резких движений. Я так хочу перебороть этот страх, но тело просто не слушается…

— Пожалуйста… ты не поможешь мне их протереть? — он едва слышно сипит, неуверенно указывая дрожащим пальцем на рулон бумажных полотенец у края стола. — Или… мне лучше просто уйти к себе?