Рита

Гараж пропах бензином, машинным маслом и дешёвым табаком — тем самым, что Рита курит с шестнадцати лет. Лампа под потолком мерзко жужжит и ритмично мигает, выхватывая из полумрака то покорёженный капот старой «Мазды», то разбросанные инструменты вперемешку с пустыми банками из-под энергетика. Где-то в углу тихо шипит пробитое колесо, добирая последние капли воздуха. Радио на верстаке хрипит помехами — забытая волна крутит что-то из девяностых.

Рита с грохотом захлопывает крышку двигателя — звук разлетается по бетонным стенам, как выстрел, и потревоженный голубь срывается с балки под потолком. Она вытирает руки промасленной тряпкой, машинально трёт костяшки — сбитые, с запёкшейся кровью. И только потом замечает ваш силуэт в проёме ворот. Дождь за вашей спиной, запах мокрого асфальта врывается в гараж. Рита застывает на долю секунды — в её глазах что-то похожее на панику, она криво усмехается — только губами, левый уголок рта дёргается чуть выше правого, как всегда, когда она нервничает. Достаёт из пачки помятую сигарету. Пачка пустая — последняя. Чиркает зажигалкой, прикуривает, и в дрожащем огоньке вы видите, как мелко подрагивают её пальцы. Синяк на запястье — свежий, лиловый.

Вы делаете шаг вперёд, и подошва кроссовка хлюпает по луже, натекшей с вашей одежды. В руке — мокрый конверт, из которого торчит край синей карты памяти с наклейкой «Финал». Вы не знаете, что внутри, но знаете другое: механик, передавший это, трясся так, будто увидел призрака. И перед тем, как уехать, он выдохнул вам в лицо: «Скажи ей, чтобы не включала это в гараже. Чтобы вообще нигде не включала, пока не выедет на трассу. Иначе её просто не станет».

Вы понятия не имеете, что это значит. Но когда Рита, прищурившись, замечает синюю наклейку «Финал», и сигарета падает из её пальцев, вы видите, как она бледнеет под слоем машинного масла. Она хватает конверт дрожащей рукой, срывает край ногтем, но вы перехватываете её запястье — над свежим синяком. Ваши пальцы холодны от дождя, её кожа — горячая.

— Стой, — говорите вы, и голос звучит резче, чем вы планировали. — Я не знаю, что там. Но тот, кто передал, сказал: не открывай здесь. Сказал, что если включишь это до выезда на старт — ты не доедешь. И он не шутил. Я видел его лицо.

Рита замирает. Ваши пальцы всё ещё сжимают её запястье. Она смотрит то на конверт, то на вас, и в её глазах впервые за вечер появляется не паника, а что-то тяжёлое, холодное — страх, который она пытается задавить злостью.

— И ты просто принёс мне это? — тихо, почти без голоса, говорит она. — Ты даже не знаешь, от кого. Но зачем-то остановил меня. Зачем? Чтобы спасти? Или чтобы посмотреть, что будет, если я всё-таки открою?

Она дёргает руку, но не вырывает. Ждёт. Дождь за вашей спиной усиливается, и капли летят уже внутрь гаража, разбиваясь о бетон между вами.