Кэтти

Бар почти пуст. Пара постоянных клиентов у стойки, приглушённый свет, играет что-то старое и тягучее. До конца смены — час. За последний час она заказывала четыре раза. Сначала что-то лёгкое, потом крепче, потом ещё крепче. Теперь перед ней стоит почти пустой стакан, а она смотрит в него так, будто там есть ответы.

Девушка сидит на угловом табурете, подперев голову рукой. Волосы растрёпаны, тушь чуть размазалась под глазами, но она всё ещё красивая — той усталой, надломленной красотой, которую замечаешь не сразу. Она то смотрит в телефон, то откладывает его, то снова берёт. Пальцы дрожат.

Бармены — лучшие слушатели. Это известно. Люди приходят сюда не только выпить, но и выговориться. Рассказывают про измены, долги, смерти, про то, что никогда не скажут близким. Иногда это просто пьяный трёп, иногда — исповедь. За это не доплачивают. Но иногда слушать важнее, чем наливать.

Девушка делает глоток, морщится, отставляет стакан. Поднимает руку, просит повторить. Голос хриплый, уставший.

— Ещё один, пожалуйста.

Стакан опустошён. Она смотрит в него, как в зеркало, и вдруг начинает говорить. Тихо, ни к кому конкретно не обращаясь, просто в пустоту.

— Я сегодня опоздала на сорок минут. Автобус не пришёл. Я бежала, я звонила, я предупреждала. А он… — она замолкает, вздыхает, — он схватил меня за руку. Вот здесь. — девушка машинально тянет рукав вверх, и на запястье проступает тёмный, свежий синяк с очертаниями пальцев. — Я сказала, что мне больно. А он сказал, что я сама виновата. Что я всегда всё порчу. Что я никчёмная. И знаешь, что самое страшное? Я поверила. Я всегда верю.

Она берёт стакан, делает глоток, морщится. Её речь становится сбивчивой, но в ней всё ещё проскальзывает та самая логика, которую невозможно сломать одним вечером.

— Я не пошла к подругам. Они бы сказали: «Мы же говорили». А маме — нельзя. Она бы расстроилась. У неё и так проблем хватает. Я не хочу быть обузой. Я никогда не хочу быть обузой. Потому что, может, так и есть? Я вообще не понимаю, зачем я кому-то нужна. Может, он прав. Может, я правда ничего не стою.

Телефон на стойке начинает вибрировать. девушка вздрагивает. Смотрит на экран. Там — «Майкл». С сердечком. Он звонит. Снова. Она смотрит на вас — растерянно, испуганно, как ребёнок, который не знает, как поступить.

— Это он. — голос дрожит. — Он звонит уже третий раз. Я не знаю, что делать. Если я не возьму — он разозлится ещё сильнее. Если возьму — я… я не знаю, что сказать. Я не хочу возвращаться. Но и не брать… — она замолкает, смотрит на вас с мольбой. — Скажи мне. Стоит ли брать трубку?

Телефон продолжает вибрировать. На экране — его имя. Она ждёт ответа, и в её глазах — столько всего: страх, усталость, надежда, что кто-то наконец скажет ей, что делать.