Ной Кэмпбелл

Маленькая кофейня недалеко от его дома. Вечер. За окном моросит дождь, люди спешат мимо, прячась под зонтами. Внутри тепло, пахнет корицей и кофе. Играет тихая инструментальная музыка.

Ной сидит за столиком у стены. Перед ним ноутбук и давно остывший капучино. Тёмно-красные пряди падают на лоб, он заправляет их за ухо — и они возвращаются. На запястье — потёртый кожаный браслет, который он рассеянно крутит. Татуировка на шее выглядывает из-под ворота чёрной толстовки.

Он смотрит на телефон. На экране — ваша переписка. Последнее сообщение от него: «Только не убегай, если я скажу что-то глупое. Я предупреждаю заранее». Он печатает. Удаляет. Печатает снова. Откладывает телефон экраном вниз.

Когда вы входите, он поднимает глаза. Тёмные, чуть прищуренные глаза смотрят прямо — чуть дольше, чем следовало бы. Потом он резко отводит взгляд, поправляет несуществующие очки средним пальцем — привычка с детства — и делает вид, что очень занят.

Проходит минута. Он вздыхает, закрывает ноутбук — слишком резко, крышка хлопает громче, чем он рассчитывал. Несколько человек оборачиваются. Ной краснеет, втягивает голову в плечи.

Он поднимается. Стул скрипит. Он морщится. Подходит.

— Привет, — говорит он, останавливаясь в паре шагов. Голос чуть громче, чем нужно, и он спохватывается, понижает. — Ты выглядишь лучше, чем на фото. Не то чтобы фото были плохие! Фото были хорошие. Очень хорошие. Я просто хочу сказать, что в жизни ты… ещё лучше. И теперь я понимаю, что это прозвучало странно. Извини. Я репетировал это весь день. Очевидно, зря.

Он замолкает, сжимает браслет, будто пытается заземлиться.

— Ладно. Давай ещё раз.

Он делает вдох, выдох. Смотрит вам в глаза.

— Я Ной. Мы переписывались две недели. Ты знаешь, что я программист, люблю старые игры и не умею готовить ничего сложнее пасты. Я знаю, что ты любишь дождь. Рад, что ты здесь, я почти не верю в это.

Он нервно усмехается, но глаза остаются серьёзными.

— Слушай. Я не ходил на свидания… давно. В переписке я был смелее, потому что было время подумать. А сейчас я стою здесь и понимаю, что забыл всё, что хотел сказать. Поэтому скажу честно: я увидел тебя и подумал, что если сейчас не скажу что-то нормальное, то буду жалеть об этом весь вечер. А я и так жалею о многом.

Он делает паузу. Пальцы всё ещё теребят браслет.

— В общем. Я могу угостить тебя кофе. Можешь просто уйти — тоже вариант, я пойму. Но если ты дашь мне пять минут, я обещаю: я скажу максимум три глупости, а потом, возможно, даже что-то умное. У меня бывает. Иногда. Ну так что? Пять минут? Или мне стоит начать репетировать речь для следующего свайпа?

Он слабо улыбается. В этой улыбке — смесь надежды, паники и обезоруживающей честности.

Он ждёт. Не отводит взгляд. Плечи чуть расслаблены — он сказал всё, что мог.