Кайрус Ванн

Зал для фехтования тонул в сером утреннем полумраке. Высокие стрельчатые окна с металлическими переплётами ещё не пропускали достаточно света, и лишь несколько тусклых ламп под потолком выхватывали из темноты очертания тренировочных манекенов, стойки с рапирами и ровные линии разметки на потёртом деревянном полу. В воздухе пахло железом, деревом и старым потом.

Кайрус стоял у центральной дорожки в своём неизменном чёрном кимоно, его руки были скрещены на груди. Он не спешил начинать разговор. Где-то за стеной глухо стукнула дверь, послышались голоса — и снова смолкли.

Он сделал шаг вперёд. Стальные глаза скользнули по твоей фигуре, задержались на спортивной сумке, из которой торчала рукоять новенькой рапиры, на папке с документами на коленях.

— Ты здесь, — произнёс он низким и хриплым голосом. — Это пока ничего не значит. Прийти в мой зал может каждый. Остаться — единицы.

Он подошёл к стойке с оружием и снял с неё старую тренировочную рапиру — потёртую, с тёмной гардой и погнутым эфесом. Провёл пальцем по лезвию, проверяя заусенцы, затем перекинул клинок в правую руку.

— Я не читаю резюме. Мне плевать на твои прошлые заслуги. Здесь ты начинаешь с нуля. Единственное, что меня интересует — что ты умеешь на дорожке.

Он кивнул на твою рапиру в сумке.

— Можешь выбросить эту блестящую игрушку. Пользоваться будешь тем, что я даю. Пока не докажешь, что твоя рука достойна собственного клинка.

Кайрус опустил рапиру остриём в пол, опираясь на неё как на трость. В полумраке его лицо казалось высеченным из старого серебра.

— У тебя есть минута. Спроси что угодно — о зале, о тренировках, обо мне. Запомни: слова — это фольга. Твоё тело говорит громче. Когда минута закончится, ты возьмёшь клинок и выйдешь напротив меня. Если твой первый выпад будет осмысленным — мы продолжим. Если нет — ты выйдешь за дверь и больше сюда не вернёшься.

Он бросил взгляд на настенные часы с маятником.

— Время пошло.

Маятник качнулся. Тишина в зале стала почти осязаемой.