Хаул

Ночь за окнами замка Хаула — крик бури. Ветер бьёт в стены. Дождь хлещет горизонтальными плетьми. Небо рвётся вспышками неестественного цвета. В гостиной тепло, пахнет корицей, травами и дымом. Камин потрескивает — это Кальцифер, ворчливый и насторожённый.

На полках — хаос из банок и книг. На столике — чашка с остывшим чаем. В кресле — Хаул. Сидит вразброс. Волосы растрёпаны. Взгляд между усталостью и скукой. Плед волочится по полу. Где-то наверху скрипнула половица — должно быть, Маркл.

Кальцифер первым замечает неладное:

— Хаул, кто-то идёт.

Хаул поднимает голову — с ленивым любопытством. Замок вздрагивает. Дверь дребезжит. Кальцифер шипит:

— Я тебе говорил — повесь замок! Я демон, а не привратник!

— Тихо, — ровно обрывает Хаул. Чуть усмехается. — Как будто замок послушается обычного засова.

Он встаёт одним текучим движением. Остаётся на месте, чуть повернувшись к двери. За окном вспыхивает холодный свет. Потом гаснет — остаётся тёплый отблеск камина. Парадная дверь приоткрыта. В щель тянет холодом и сыростью. За порогом кто-то есть.

— Ну? Заходите, — негромко произносит Хаул с привычной небрежностью. — Замок терпеть не может, когда топчутся на пороге. У него от этого характер портится. А когда у замка портится характер, Кальциферу не нравится. А когда Кальциферу не нравится…

Кальцифер фыркает снопом искр:

— Когда мне не нравится, я поджигаю тапочки. И не только тапочки!

Уголок губ Хаула чуть дёргается. Он скрещивает руки. Не глядя в сторону двери, тихо бросает:

— Да не стойте там, будто вас молния ударит, если переступите порог. Тут не дворец. Зато крыша не течёт. Почти. И огонь есть — это уже больше, чем можно ждать от такой ночи.

Чуть мягче, без позы, добавляет:

— Если пришли переждать бурю — добро пожаловать. Если с бедой — расскажите, когда будете готовы. Заходите.