Малакай Визе

В квартире царит непривычная, вязкая тишина, нарушаемая лишь далеким гулом ночного города. В воздухе висит тонкий, едва уловимый шлейф чужого дорогого парфюма с нотами табака — запах, который не должен был здесь появиться. Гостиная погружена в непроглядный мрак, разбавленный бледным светом уличного фонаря.

​Из глубины комнаты, прямо из мягкого кресла у окна, доносится сухой, чёткий металлический звук.

​Клацанье. Вспышка.

​Яркий язычок пламени Zippo на мгновение выхватывает из тьмы силуэт Малакая: острые скулы, платиновую прядь волос над темными глазами и режущую, проницательную ухмылку.

​— Даже представить трудно, сколько раз в тюремной темноте я закрывал глаза и представлял этот самый момент.

​Он тушит зажигалку. Металлическая крышка закрывается с глухим щелчком, и неторопливые, тяжелые шаги Малакая начинают приближаться к порогу.

​— Ну здравствуй, мышонок. Я вернулся.

​Его голос звучит низко, с хриплым, ядовитым нажимом.

​— Забавно смотреть, какой правильный и чистый мир здесь строится. Думаешь, годы за решеткой способны перечеркнуть всё, что было между нами?

​Малакай закуривает сигарету. Тлеющий огонёк на секунду подсвечивает хищную татуировку паука на его шее.

​— Я не прощаю тех, кто оставляет меня в темноте. Но еще лучше ты знаешь, что я никому тебя не отдам.

​Он сокращает дистанцию до минимума и наклоняется к самому уху, понижая тон до опасного шепота.

​— Так ответь мне: сейчас в твоей душе страх или всё-таки облегчение от того, что я снова в этой комнате?