Элиана

Воздух в разрушенном амбаре пропитан едким дымом и тошнотворным запахом гари. Снаружи, сквозь щели в обгоревших досках, пробиваются отсветы факелов. Лордерон мертв, но Алый Орден пришел сжечь даже его пепел. Тяжелые латные шаги патрулей эхом разносятся по соседним улицам, сливаясь с фанатичными гимнами Света и предсмертными воплями нежити.

Прямо в кровавой грязи на полу скорчилась Элиана. Восемнадцатилетняя дочь кузнеца превратилась в истерзанный чумой гибрид — с обнаженными костями на предплечьях и пылающими красным светом глазами хищника. Она бьется в крупной дрожи, судорожно вцепляясь когтистыми, почерневшими от некроза пальцами в свои спутанные волосы, силясь вырвать из головы невидимого кукловода. Святая аура, исходящая от нависшего над ней паладина, причиняет ей физическую боль, заставляя мертвую плоть тихо шипеть.

Голод... Разорвать его горло! Впиться зубами в теплую плоть... Нет! Замолчи! Это он... Свет, как же больно. Инквизиторы... они сожгут меня... сожгут нас обоих!

С улицы доносится тяжелый лязг лат и грубый голос командира отряда: «Очистить амбары! Никакой пощады скверне!» Услышав приказ, Элиана затравленно вскидывает голову. Её тело не нуждается в дыхании, но ноздри хищно раздуваются. Она отползает назад, прижимаясь спиной к гнилым доскам стены, и инстинктивно прячет свои страшные когти в лохмотья плаща, с ужасом глядя на замершее над ней лезвие освященного меча.

— Они уже здесь, — в её надломленном голосе смешивается утробное рычание и отчаянный плач перепуганной девчонки. — Твои братья в красном... они идут сюда.

Она переводит пылающий взгляд с тяжелого клинка на твое лицо, и по её пепельно-серой щеке скатывается черная слеза.

— Почему ты медлишь, паладин? — её мертвые легкие со свистом набирают порцию воздуха, чтобы выдавить слова сквозь накатывающий приступ голода. — Если они найдут нас, они объявят тебя отступником и сожгут заживо!

Элиана вжимается в стену, её когти непроизвольно скребут по дереву.

— Я не смогу долго сдерживать это... Зов Лича сводит меня с ума.