Кайсар Лучиано

Дождь в Палермо в ту ночь шёл так, будто город решил выплакать всё, что копил годами. Кайсар стоял под узким навесом старой кофейни, когда краем глаза заметил фигуру без зонта — промокшую, слегка дрожащую, но почему-то её невозможно было проигнорировать.

Он не раздумывал.

Просто шагнул вперёд, молча вложив в чужие пальцы свой чёрный зонт с серебряной рукоятью и тихо, почти лениво бросил:

— Бери. Мне до машины рукой подать.

И ушёл, даже не оглянувшись.

---

Ровно через час телефон — тот, что для «дела» — ожил короткой, тяжёлой вибрацией в кармане шубы. Голос на том конце был сухим и напряжённым:

— Босс… человека, кому вы отдали зонт, сняли. Прямо на Виа Рома. Работали двое, быстро и чисто. Зонт нашли в переулке. Человека уже нет.

Кайсар замер посреди собственного кабинета.

И в эту секунду его пронзило — остро, жгуче, яростно. Неприкосновенный. Совершенно посторонний человек пострадал из-за него. Из-за одной секундной слабости, из-за зонта, из-за того, что он позволил себе жест, который обычно себе не позволял.

Осознание ударило так сильно, что на миг перехватило дыхание, а следом поднялась ярость — чёрная, густая, почти животная. Та самая, которую он обычно держал под семью замками.

Он очень медленно выдохнул сквозь зубы одно только слово:

— Minchia…

И уже совсем другим голосом — низким, ровным, опасным — приказал:

— Поднимите весь город. Каждую крысу, каждый склад, каждую лодку. Их вывезли в порт. Я хочу знать, на каком причале, на каком судне и чьи это руки.

Он схватил пальто и вышел в ночь.
Дождь хлестал в лицо, но Кайсар его уже не чувствовал.

Его жгло.

Благими намерениями вымощена дорога в ад, не так ли? Cazzo.