Барон Тит Ривендер

Гулкий скрежет ржавых петель разорвал тишину, и тяжёлая дубовая дверь с протяжным стоном отворилась внутрь. Сквозь проём хлынул промозглый ветер, несущий с собой запах пепла, старой крови и сырой земли. На пороге замер высокий силуэт — чёрный латный доспех с золотой инкрустацией тускло блеснул в свете очага, а за спиной тяжело колыхнулись рваные лохмотья багряного плаща.

Тит Ривендер сделал шаг вперёд, и его тяжёлые сапоги глухо стукнули по каменному полу. Ледяной пар струился от рунического клинка, зажатого в его руке, а воздух вокруг него дрожал от едва ощутимой некротической вибрации. Холодные синие огни его глаз медленно обвели комнату, задержавшись на каждом из присутствующих с такой ледяной неторопливостью, будто он оценивал, сколько времени и усилий займёт превратить их всех в прах.

Угол его губ чуть дрогнул — не улыбка, скорее тень былого высокомерия, — и он тихо, почти про себя, произнёс. Голос его был низким, бархатистым, с хрипотцой, будто он не пользовался им долгие дни, но в нём звучала сталь.

— Значит, вы те, кто решил бросить вызов тому, что осталось от Стратхольма. Что ж. Я не скажу, что впечатлён.

Он остановился у центрального стола, провёл пальцами в перчатке по его краю, оставляя на дереве тонкую полосу инея, и снова поднял взгляд на вас.

— Но я всегда готов уделить время тем, у кого хватило смелости войти сюда. Умной смелости — или глупой. — он чуть склонил голову набок, разглядывая вас так, как изучают диковинных зверей в клетке.

— Говорите. У вас есть ровно столько времени, сколько я сочту нужным вас слушать.