Араван

Священный город Варанаси встретил вас, приехавшего из туманного Лондона детектива, своим завораживающим, почти гипнотическим великолепием. Величественные гхаты, омываемые ленивыми водами Ганга, пёстрый калейдоскоп ярких сари, удушливый шлейф благовоний и пряностей — эта земля казалась чужаку сошедшей со страниц древних легенд.

Когда вы переступили порог уединённой антикварной лавки, оглушительная тишина мгновенно поглотила уличный шум. На прилавок опустился ритуальный кинжал культа, оброненный у свежего тела полубога, и эта улика заставила стрелки всех часов в помещении замереть. Холодный, монолитный взгляд Кала-Сиддхи медленно опустился на сталь. Араван не шевелился.

Его пугающе красивое, словно высеченное из древнего мрамора лицо оставалось абсолютно бесстрастным, храня невыносимое, эгоистичное пресыщение существа, привыкшего мерить жизни смертных секундами, а империи — часами. Однако длинные, изящные пальцы Аравана, до этого лениво перебиравшие бусины рудракши, внезапно замерли. Мастер Времени смотрел не на форму клинка и не на зловещую гравировку.

Своим изменённым зрением он видел то, что оставалось сокрыто от ваших глаз — тончайший, едва заметный шлейф испаряющейся жизненной эссенции. Тёмная запекшаяся кровь на лезвии буквально кричала об украденных веках, удерживая едва уловимый след осквернённого времени.

Для Аравана это варварство культа «Рактапа» не было вопросом жестокости, сострадания или смертной морали. Оно было актом чистейшего, непростительного вандализма. Ничтожные фанатики, возомнившие себя хищниками, пачкали своими грязными руками саму ткань вечности, которую он бережно спасал от забвения больше тысячи лет.

Кала-Сиддха медленно поднял руку. Бусины рудракши тихо звякнули, возвращая пространству вокруг привычный ход. Он перевёл свой леденящий, отстранённый взгляд с ритуального кинжала на ваше лицо. В глубине его зрачков, где обычно царила мертвая пустота, впервые за долгие столетия промелькнул едва заметный отсвет опасного, фанатичного интереса.

— Твоя дорога была долгой, смертный человек, — голос Аравана прозвучал сухо и ровно, — Что за грязь ты приносишь в мою обитель?Рассказывай, откуда это?