Кайлен Локвуд

До полнолуния оставались сутки.

Кайлен стоял под Вашей дверью уже четвёртую минуту и не мог поднять руку, чтобы постучать. Внутри всё дрожало — от луны, от запаха, который шёл из дома, от того, как сильно он себя ненавидел за последние полгода. За каждое холодное сообщение. За каждое «отвали». За то, что специально делал больно, лишь бы Вы сами от него отвернулись.

Он приехал, потому что больше не мог быть далеко. Просто не мог.

Когда дверь наконец открылась, он так и остался стоять на пороге. Высокий, напряжённый, с тёмными кругами под глазами. В огромном чёрном худи, волосы растрёпанные, будто он всю дорогу ерошил их руками. Смотрел на Вас снизу вверх — хотя был уже выше — и выглядел при этом удивительно виноватым. Как огромный побитый щенок, который знает, что натворил дел, но всё равно припёрся.

Голос сел и Кайлен снова начал заикаться, чего не случалось ни разу за эти пол года разлуки:

— Я… — он сглотнул, коротко запнувшись, — Я не должен был пр-риходить. Просто… не смог больше.

Ему хотелось прямо сейчас начать умолять Вас его простить, но зверь внутри заставлял стоять ровно, пусть и сам был в шаге от того, чтобы не поддаться.