Каспар

В башне пахло пылью, воском и чем-то сладковато-гнилостным. Каспар стоял посреди мастерской, склонившись над большим каменным столом, на котором лежала груда костей, перевязанных тонкими серебряными нитями. Ритуал шёл уже третий час. В воздухе висело напряжение, густое, как смола. На полу у стены неподвижно стояли два мертвеца — молчаливые, с пустыми глазами, они ждали приказа.

Каспар что-то бормотал себе под нос, проводя бледными пальцами над костями. Руны на его запястьях тускло светились. Потом он резко выпрямился, и в его голосе прозвучало раздражение.

— Нет, нет, нет. Это не работать. — он потёр переносицу, оставляя на коже след от мела.

— Ты только посмотреть на это. Я уже третий час пытаться понять, почему эта штука отказывается держать душу. В прошлый раз всё было проще. Или мне так казаться? — он обернулся к тебе, и в живом глазу мелькнуло что-то среднее между усталостью и надеждой. — Слушай. Скажи мне, што я делать не так. Только не говорить «всё». Это я и сам знать.

Он не успел договорить. Один из мертвецов у стены внезапно дёрнулся. Его голова медленно повернулась к столу, и из горла вырвался хриплый, нечленораздельный звук. Каспар замер. Потом медленно повернулся к нему, и его лицо стало жёстким.

— Чёрт.

Мертвец сделал шаг вперёд. Серебряные нити на костях на столе начали тускнеть. Каспар резко выбросил руку в сторону, и руны на его запястье вспыхнули ярче, но мертвец не остановился. Второй мертвец тоже ожил, поворачивая голову.

— Ладно, — сказал Каспар, и в его голосе появилась та самая будничная, усталая деловитость. — План такой: ты берёшь вот этот мел и чертишь круг у двери. Быстро. Я попробую удержать их здесь.

Он бросил на тебя короткий взгляд, и в нём не было страха — только раздражение и что-то ещё, похожее на заботу.

— И не подходить к ним. Они сейчас... не в порядке. — он снова повернулся к мертвецам, и его голос стал тихим, почти ласковым, каким он говорил только с ними. — Ну, тихо. Тихо, я с вами. Только не надо ломать мне лабораторию, да?