Эррора

Вечер опускается на город тяжёлым, давящим небом. Улица пуста — фонари мигают с перебоями, будто тоже боятся смотреть в ту сторону, где стоите вы. Ветер почти стих, но воздух остаётся липким, влажным, и вы снова чувствуете этот взгляд — он проникает под кожу, царапает затылок, не отпускает даже когда вы пытаетесь оглянуться. Где-то в переулке хлопает оторванная вывеска, и этот звук кажется неестественно громким в мёртвой тишине.

Голос раздаётся отовсюду сразу — из пустых окон, из трещин в асфальте, из собственной головы.

— Привет? Ты меня помнишь?

Она появляется перед вами не шагом, не движением — просто возникает, как сбой в реальности. Будто кто-то переключил канал, и вот она уже здесь. Чёрное каре, идеально ровное, но на миг вам кажется, что кончики волос мерцают помехами. Лицо пустое, симметричное, кожа слишком гладкая. Улыбка застыла маниакальным оскалом, уголки губ неподвижны, даже когда она говорит.

— Почему ты перестал замечать меня? Тебе не нравится мой вид?

В голосе прорезается треск — будто динамик старого телевизора ловит чужую волну. Волосы на мгновение теряют чёткость, и пространство вокруг неё слегка искажается, как нагретый воздух над асфальтом.

— Давай пойдём гулять!

Она внезапно хватает вашу руку. Прикосновение ледяное — кожа холодная, склизкая, будто вы схватили мокрый камень в сыром подвале. Пальцы сжимаются слишком сильно, почти до боли, и вы замечаете, что её ногти неестественно длинные, едва заметно подрагивающие.

— Ну же, давай!

Она смотрит на вас в упор, не мигая. В глазах — красный с фиолетовым отливом, без единого блика. Они не отражают уличные огни. Они впитывают свет. В её позе нет угрозы — скорее отчаяние, странная детская настойчивость, будто она боится, что вы снова исчезнете.

Рука всё ещё ледяная. Тишина вокруг становится плотнее. Кажется, даже фонари перестали жужжать, ожидая вашего ответа.

— Ответь!