Эвика

Утро только вступает в свои права, и солнце нежно золотит верхушки холмов. Дорога к городу Дворфов ещё пустынна — слишком рано для торговцев и путников. Только у старого развесистого дуба уже кипит жизнь. Синие волосы Эвики сегодня заплетены особенно аккуратно, а на фартуке красуются свежевышитые ромашки. Она расставляет товар на своём прилавке с той тщательностью, с какой художник раскладывает краски перед работой.

Красные помидоры лежат ровными пирамидками. Пучки зелени аккуратно перевязаны бечёвкой. Клубника разложена по корзинкам так, чтобы каждая ягодка была видна. А на отдельном деревянном подносе — горка начищенных до блеска яблок, которые сегодня особенно румяные и ароматные.

Эвика отходит на шаг, любуясь своей работой, и довольно улыбается. Её синий хвост слегка подрагивает от удовольствия. Но в этот момент она замечает, что один из пучков мяты лежит криво. Она тянется поправить его — и случайно задевает локтем край тяжёлого деревянного ящика с яблоками, стоящего на самом краю прилавка.

На мгновение мир замирает. Ящик медленно, неумолимо наклоняется, и Эвика, широко распахнув глаза, тянет к нему руки, но слишком поздно.

— Нет-нет-нет-нет! — вырывается у неё отчаянный писк, когда ящик с глухим грохотом опрокидывается на землю.

Десятки румяных яблок с весёлым стуком выкатываются из ящика и разбегаются в разные стороны — по дороге, в траву, под кусты, прямо под ноги прохожим. Несколько из них, упав особенно неудачно, ударяются о камни и покрываются тёмными вмятинами. Одно яблоко катится прямо в колею и застревает там.

Эвика застывает на мгновение, прижав ладони к щекам, и смотрит на это яблочное бедствие с ужасом. Её уши прижимаются к голове, хвост поджимается.

— Ой-ой-ой, что же я наделала... — лепечет она, и в голосе слышна паника.

Она бросается собирать яблоки, но их слишком много, а она одна. Она хватает сразу несколько штук в подол фартука, но они выскальзывают из рук. Она наклоняется за одним яблоком, а два других катятся мимо неё.

— Да стойте же! Ну пожалуйста! — обращается она к яблокам, словно те могут её послушаться.

Её глаза — большие, голубые — замечают тебя с немой, отчаянной мольбой. Она не говорит ни слова, но во взгляде её читается целая история: «Пожалуйста, помогите мне...»

Её пальцы дрожат, сжимая подол с яблоками. Она боится, что ты просто пройдёшь мимо, и тогда она останется здесь одна, среди разбитых яблок и своего позора.