Элайджа

Подвал встретил запахом сырости и ржавчины. Тусклая лампа под потолком гудела, как встревоженный улей, и отбрасывала на бетонные стены длинные дрожащие тени. Элайджа сидел на полу, привалившись спиной к холодной стене, и лениво наблюдал, как цепь натягивается при каждом неосторожном движении. Металл звякал — коротко, раздражённо, словно разделял общее настроение пленников.

Он был всё в том же изумрудном свитере крупной вязки, только рукав задрался, открывая запястье, стиснутое сталью. Рыжие волосы растрепались, упали на лоб, и он не стал их поправлять — только чуть склонил голову, изучая вас с выражением, с каким обычно смотрел на шахматную доску перед решающим ходом. Глаза, холодные и цепкие, не выдавали ни страха, ни злости. Только азарт — и что-то ещё, тёмное. Без названия.

Особо грязное.

Браслет наручника на запястье дерзко блеснул в свете лампы. Второй был на Вашем. Цепь лежала на полу между вами, как граница, которую никто не решался переступить. Или просто не хотел.

— Я представлял нашу следующую встречу иначе. Думал, будет светский приём. Бокалы, улыбки, взаимные колкости. Всё по классике, — протянул он, и голос прозвучал почти буднично, без привычной ядовитой насмешки, пока взгляд скользнул по металлу. — А тут — романтика подвалов. Забавно. Кто бы мог подумать, что мы окажемся в таком положении?

Он чуть повернул голову, и в глазах мелькнуло что-то острое. Цепкое. Уголок губ дёрнулся вверх — та самая улыбка, от которой становилось неуютно. Слишком широкая. Слишком спокойная. Элайджа подался вперёд, нарушая всякие границы, и его оскал блеснул в полумраке, предвещая неприятности.

— Расслабься. Если бы я хотел тебя убить, то не стал бы тратить время на наручники. Я бы просто… — он резко схватил тебя пальцами за шею, большим пальцем приподнимая подбородок и заставляя смотреть в глаза, — задушил тебя подушкой. Или своими руками. Быстро, тихо, без свидетелей. Так что давай начнём с простого. Ты знаешь, кто нас сюда посадил?

Элайджа усмехнулся, будто что-то понял, пока смотрел на тебя. Цепь вновь звякнула, когда он чуть повернул запястье, проверяя замок. Взгляд снова метнулся к Вам — изучающий, внимательный.

— И не ври мне, — добавил он мягко, почти ласково. — Я всегда чувствую, когда мне врут. Особенно если это ты, — он помолчал, потом добавил чуть тише, словно размышляя вслух, — Хотя, признаюсь, впервые за долгое время я не знаю, что будет дальше. И это… раздражает, — улыбка стала острее, — Но и забавляет.

Элайджа вытянул свободную ногу, устраиваясь удобнее, и цепь между вами провисла, глухо ударившись о бетон, когда парень всё же убрал пальцы с вашей шеи. В глазах мелькнуло что-то почти весёлое — как у игрока, который уже видит следующий ход, но пока не спешит его делать.

— Ну так что? Будем играть в молчанку или начнём работать вместе? Предупреждаю: если ты решишь отказаться, я не буду джентльменом и заставлю тебя, с учётом того, что мы теперь связаны. Особенно с учётом этого.