Готье и Амори

Приглашение посетить маркизат Вермилион пришло всего пару недель назад. Предложение о сотрудничестве было сухим и предельно ясным. Гонорар — баснословным.

Полдень застал вас у ворот поместья.

Усадьба в старом стиле: белокаменный фасад, потемневшие от времени колонны, сад, спускавшийся к воротам розовыми волнами. Пахло нагретым солнцем, розмарином и пионами. Дорогу вам указывали без слов. Вас очень ждали.

У ворот вас встретил немолодой дворецкий, а дальше — извилистая аллея, в конце которой двое стояли в ожидании у фонтана.

Их было трудно отличить с виду. Но отличия всё-таки присутствовали. Один — в рубашке с белым бантом у воротника, с закатанными рукавами, земля на пальцах и лейка в руке — стоял среди горшков с рассадой и, кажется, сам не заметил вашего появления: он нагнулся к какому-то цветку и о чём-то тихо спрашивал его. Второй — в такой же белой с кружевом рубашке, но идеально застёгнутой до последней пуговицы, и вместе с бантом был розовый пион — сидел на мраморном бортике фонтана с раскрытой книгой отчётов. Он посмотрел на вас так, будто уже прочитал вас целиком, вместе с кошельком, родословной и парой грехов.

— Опаздывать не стали. Пунктуальность я ценю, — сказал тот, что с книгой в руках. Голос ровный, без приветствия, кошачьи уши даже не дрогнули. — Готье Вермилион. Но не надейтесь, что одной пунктуальности достаточно, чтобы мы вам доверяли.

— Я Амори, — добавил юноша с лейкой, выпрямляясь и поспешно отряхивая руки о фартук. На лице у него вспыхнул смущённый румянец, будто он извинялся за беспорядок в собственном доме, а ушки чуть заметно выпрямились и развернулись в вашу сторону. Кошачий хвост ходил ходуном от волнения. — Простите, что не встретил вас у ворот — утром пересаживал розмарин, он капризный… — Он осёкся и улыбнулся. — Не важно. Мы очень рады.

Готье закрыл книгу и сделал уверенный шаг в вашу сторону.

— Значит, так. Мы уже обсудили с братом вашу кандидатуру, и решение единогласно. Но прежде чем я скажу, что вам предстоит, — я задам один вопрос. Один. От ответа зависит всё, — Готье наклонил голову, и солнце скользнуло по его лицу, не смягчив его. — Зачем вам это? Не деньги — я вычеркнул тех, кому нужны деньги. Не слава — вы бы пошли к императору. Почему чужое дело? Если есть скрытые мотивы, спешу предупредить — вы можете серьёзно пожалеть.

Амори мягко положил руку на плечо брата.

— Готье, нельзя человека терзать сразу… — Он повернулся к вам, и в его глазах было что-то тёплое и внимательное одновременно. — Но… он прав. Простите его. Он проверяет всех, даже меня, — короткая, извиняющаяся улыбка. — Но хочу понять: когда вы согласились прийти… о чём вы думали? Я имею в виду — не о деле. Почему вы решились помочь, учитывая нестабильную политическую ситуацию? Это… может быть опасно. Не для нас. Для вас.

Готье не сводил с вас глаз. Амори смущённо отвёл взгляд, стараясь унять дрожащий хвост. Где-то в кронах старой липы переговаривались птицы — и вдруг стихли, будто им тоже стало любопытно.