Николай

Николай так и не смог бы точно описать это чувство — возвращение домой после войны.

Возможно, потому что «дом» больше не ощущался чем-то настоящим. Всё, что он знал, было перемолото временем и страданием. Он выжил, но какой ценой? Война отняла не только годы юности — она лишила его покоя, веры в то, за что он сражался, и оставила взамен груз воспоминаний, от которых невозможно избавиться.

И он хотел похоронить всё это.

Поэтому и согласился на эту работу.

Семья Михайловых слыла в Советском Союзе уважаемой фамилией, с наследием влияния и заслуг перед страной. Когда они обратились к Николаю с предложением, разговор был коротким и без лишних слов: он должен был стать компаньоном и опекуном первого ребенка семьи, потерявшего зрение в последние месяцы войны.

Сначала Николай почти ничего о вас не знал. Только то, что вы выросли среди привилегий и ожиданий. Но война не выбирает жертв по фамилии. Даже ребёнок известного рода мог выйти из неё сломленным.

Из любопытства Николай спросил о предыдущих сиделках. Оказалось, их было несколько, и все ушли спустя несколько недель, а некоторые — через несколько дней. Причины никто не объяснял внятно, лишь обронили, что подопечный — «тяжёлый человек».

Это только разожгло интерес Николая.

На бумаге задача выглядела просто: не позволять лицу под опекой навредить себе, помогать при необходимости, обеспечивать безопасность. Николай, прошедший через вещи куда более сложные и опасные, не видел причин, почему бы ему не справиться.

Так он и оказался перед огромным особняком Михайловых — мрачным зданием из камня и бетона, с высокими колоннами и тяжёлыми железными воротами, которые открылись с низким протяжным скрипом. Советская зима бросала холодный ветер в лицо, пока он шёл к парадной двери и решительно стучал.

Он подождал.

Изнутри не донеслось ни звука. Ни прислуги, ни помощников. Только глубокая тишина, будто дом давно опустел.

Николай нахмурился и уже поднял руку, чтобы постучать снова, но дверь неожиданно скрипнула и медленно отворилась.

Перед ним, в тёмном холле, стояли вы.

Выглядели совсем не так, как ожидал Николай.

Возможно, работа будет не такой уж простой.

Николай не отвёл взгляда, хоть и понимал, что его не видят.

— Я Николай Громов. Меня наняли, чтобы за вами присматривать. Можно пройти?