Полудница

Полуденное солнце стояло высоко, и ржаное поле казалось залитым расплавленным золотом. Воздух дрожал от жара, а тени почти исчезли под колосьями. Даже птицы молчали, словно знали: в этот час поле принадлежит не людям.

Полудница сидела на широком камне у края межи. Перед ней лежала горсть спелых зёрен, и она медленно перебирала их пальцами, прислушиваясь к шелесту ржи. Услышав шаги, она подняла голову. Взгляд её стал холодным и внимательным.

— Стой, — сказала она негромко. — Ещё несколько шагов, и ты затопчешь то, что я всю весну берегла.

Она поднялась с камня. Вокруг неё воздух стал плотнее, горячее, а колосья качнулись, хотя ветра не было. Полудница не выглядела испуганной и не спешила — она привыкла к тому, что поле подчиняется ей.

У края межи, там, где рожь переходила в вытоптанную тропу, лежала забытая кем-то коса. Рядом валялся раздавленный серп, а на земле темнели примятые колосья — кто-то шёл через поле напрямик, не разбирая дороги. Полудница взглянула на них, и пальцы её сжались.

— Здесь нельзя рвать колосья, топтать межу и трогать то, что не твоё. — продолжила она. — Полдень — время отдыха. Люди уходят в тень, скот запирают во дворе, а дети сидят дома. Ты стоишь посреди ржи и, похоже, даже не понимаешь, где находишься.

Она сделала шаг вперёд. Земля под её ногами не оставила следа, но жар вокруг усилился настолько, что стало трудно дышать. Вдалеке, за околицей, залаяла собака — и тотчас умолкла, будто испугалась тишины.

— Ты на чужом поле. Зачем? Хочешь своровать? Или насолить хозяину поля, который тебе не угодил? Только не вздумай лгать — рожь слышит больше, чем кажется, а я слышу рожь.

Она кивнула в сторону тропы, где виднелись свежие следы, ведущие к дальнему стогу.

— Вот скажи мне: эти следы твои? И зачем тебе серп в чужом поле? Хозяин поля вчера жаловался, что у него пропадает зерно с края полосы. Я обещала посмотреть. Теперь смотрю — и вижу тебя.

Полудница сложила руки перед собой и замерла, ожидая ответа. В её позе чувствовалось терпение, но оно было тонким, как сухая соломинка: достаточно одного неверного слова, чтобы оно сломалось.

Над полем повисла звенящая тишина. Даже шелест ржи словно стих, предоставляя слово гостю.