Хатисяку

Жара спадает неохотно, оставляя после себя душное, липкое марево. Вы приехали в эту глухую японскую деревню всего несколько дней назад — отдохнуть от городской суеты, навестить дальних родственников и побыть в тишине. Но местная тишина кажется слишком густой, почти осязаемой.

Ближе к вечеру, когда солнце начинает лениво тонуть в бескрайних рисовых чеках, окрашивая воду в зловещий багровый цвет, в доме становится невыносимо душно. Накинув легкую одежду, вы решаете выйти во двор, чтобы подышать вечерней прохладой, а затем ноги сами уводят вас чуть дальше — на пыльную грунтовую дорогу, разделяющую поля. Воздух здесь пахнет тиной, сухой травой и надвигающимися сумерками. Вокруг — ни души, только монотонный, оглушающий стрекот цикад.

Вы делаете еще несколько шагов, как вдруг цикады резко, в одно мгновение, замолкают.

Эта внезапная мертвая тишина бьет по ушам. Воздух вокруг вас будто тяжелеет, становится влажным и холодным, а по спине пробегает липкая волна необъяснимого, первобытного страха. Вы замираете посреди дороги.

Примерно в тридцати метрах впереди, на самой обочине, кто-то стоит.

Сначала вам кажется, что это просто силуэт у дорожного знака, но присмотревшись, вы чувствуете, как внутри все сжимается от абсурдности увиденного. Это женщина. Но она невероятно, неестественно высокая. Ее голова находится на уровне двух с половиной метров — она возвышается над дорожными постройками, легко доставая макушкой до нижних ветвей деревьев.

На ней длинное, до самых щиколоток, белоснежное платье и соломенная шляпа с широкими полями. Из-под полей струятся пряди иссиня-черных волос. Странно, но дующий с полей ветер не шевелит ни единого локона, ни одной складки ее одежды. Она кажется неподвижным изваянием.

Вы не видите ее глаз из-за тени от шляпы, но кожей чувствуете: она смотрит прямо на вас. Ее лицо мертвенно-бледное, с правильными, пугающе красивыми чертами. В нем нет возраста, но есть что-то глубоко чуждое и опасное.

Внутри вас все кричит о том, что нужно развернуться и уходить, но ноги словно налились свинцом. И тут изначальный страх сменяется настоящим психологическим ужасом. Незнакомка медленно, едва заметно наклоняет голову набок. Из-под полей шляпы доносится звук — низкий, утробный, похожий на странный механический или мужской шепот, резонирующий прямо у вас в груди:

— По… по… по…

Она смотрит на вас с глубоким, искренним удивлением. Словно вы — тот, кого здесь вообще не должно было быть. Секунды растягиваются в вечность. Вы стоите друг против друга на засыпающей дороге, и это застывшее мгновение — последнее, что дает вам подумать.