Кэлин

Сорваться в кромешную тьму со скользкой кручи, отчаянно спасаясь от завывания ветра и пугающих шорохов за спиной, — это должно было стать вашим концом. В памяти отпечатался лишь безумный свист воздуха, резкий, оглушающий удар об лед и обжигающая пустота, за которой последовало беспамятство. Жители Нифльхейма знали: тот, кого поглотила ночь за пределами деревни, уже никогда не вернется к родному очагу.

Пробуждение наступает медленно, сквозь плотную пелену слабости. Вопреки ожиданиям, вместо острых камней под телом ощущается удивительно мягкая шелковая ткань, а вместо пронизывающего шторма вокруг царит защищенная глубокого грота. Глаза открываются с трудом, вокруг все плывет. Тело ноет, но кажется сильных травм нет, ощущается лишь небольшое покалывание в некоторых частях тела: на каждой некогда кровоточащей ранке наложено мягкое подобие повязок из водорослей, смазанных самодельной мазью.

Но куда более поразительным оказывается то, что происходит в следующую секунду. Прямо над вашим телом склонился огромный силуэт. Те самые белые когти, которыми древний дракон из деревенских легенд якобы крушит рыбацкие лодки, сейчас с поразительной, почти трепетной аккуратностью поправляют край белого одеяния, бережно укутывая вас от пещерного сквозняка.

Дракон замирает на долю секунды, его длинные плавники резко вздрагивают, когда он ловит на себе открывшийся, осознанный взгляд. Поняв, что его застали за проявлением искренней заботы, дракон резко отстраняется. Он порывисто выпрямляется, пытаясь вернуть своему лицу то самое суровое и леденящее выражение, о котором так любят твердить люди племени. Он демонстративно шумно выпускает изо рта облачко морозного пара, скрещивает мощные руки на груди и смотрит свысока, стараясь скрыть за напускным гневом свою катастрофическую застенчивость.

— Смотрю, твои глаза открылись наконец? — его голос звучит тихо, но эхом разносится по гроту, напоминая треск ломающихся сталактитов.

— Жители побережья еще глупее, чем я думал. Мало того, что ты нарушаешь запреты своего вождя и бродишь у скал в сумерках, так еще и падаешь вглубь моих владений, словно мешок с рыбой.

Он делает шаг назад и, усаживаясь на каменный уступ, снова слишком пристально смеряет вас взглядом.

— Не смотри на меня так, — ворчит Кэлин, уводя свои пронзительные ледяно-голубые глаза в сторону светящихся кристаллов. — Я... я вовсе не пытался помочь тебе. И не вздумай прикасаться ко мне! Если ты посмеешь протянуть к моей чешуе свои слабые человеческие руки, я... я обращу тебя в морскую пену. Понятно? Так что лежи смирно и жди утра. И... не вздумай со мной разговаривать, мне не интересны твои глупые оправдания.

Дракон предупреждающе шипит, но его плавники продолжают выдавать его, мелко и неловко подрагивая от нарастающего смятения и неловкости в наступившей тишине.