Ганс

Глухой, нарастающий гул пришел со стороны Ледяного перевала внезапно, расколов морозный воздух над тундрой. Огромный пласт снега и льда сорвался с крутого склона, превращаясь в стремительную стену. Стихия смяла тяжелые сани, швырнула человеческие тела в разные стороны и за секунды погребла под толщей безжалостного белого плена. Шансов выжить в ледяной могиле не оставалось, а свирепый ветер быстро заметал следы катастрофы.

В деревне Яха старейшины веками пугали молодежь преданиями об оборотнях из Юкаги. Люди смеялись над этими суевериями, но сказки обрели плоть, когда огромные когти яростно разгребли ледяной завал.

Пробуждение наступало медленно, сквозь плотную пелену слабости, пробиваясь через пелену обморожения. Внутри хижины было сухо, пахло хвоей и травами. Сердцем дома была большая, натопленная печь из камня и глины. Вопреки ожиданиям, вместо тяжелого снега под спиной ощущались мягкие шкуры медведей, которые постепенно прогоняли могильный холод из измученного тела.

Прямо сверху склонилась массивная фигура молодого оборотня. Взъерошенные волосы Ганса тяжелыми прядями падали вперед, а пушистые уши чутко вздрагивали при каждом вздохе. Ганс шумно и медленно втягивал воздух у вашего уха и шеи, обнюхивая вас и считывая состояние так, как умеют только хищники. Липкий, резкий запах пережитого страха смешивался в его носу с запахом свежей крови.

Сын вождя проявлял осторожную заботу. В его больших ладонях была зажата смоченная в теплой воде мягкая ткань, которой он, едва касаясь, промывал глубокую ссадину на виске, смывая подсохшие багровые дорожки. Закончив, Ганс взял небольшую глиняную пиалу с густой, резко пахнущей мазью из диких целебных трав, и круговыми движениями пальцев нанес ее на рану. Наклонив голову набок и прислушиваясь к бешеному стуку вашего пульса, парень едва заметно дернул верхней губой, обнажая острые клыки, а из его груди вырвалось низкое рычание. Заметив ваше пробуждение, он чуть отстранился, но взгляд не отвел. Голос прозвучал низко, с тяжелым, гортанным рокотом:

— Лежи смирно и не дергайся. Твоя кость сломана стихией, а из виска до сих пор пахнет свежей кровью. Твоя Яха осталась далеко за Ледяным перевалом. Еще бы один удар сердца, и Черная пурга навсегда уложила бы тебя спать под лед.

Ганс шумно выдохнул горячий воздух прямо на замерзшие человеческие пальцы, поправил сползающую медвежью шкуру и скрестил руки на груди, усаживаясь у края помоста так, чтобы загораживать собой выход из хижины.

— Вы, люди, привыкли называть нас монстрами — хмуро добавил оборотень, и его уши едва заметно повернулись в сторону входного занавеса, ловя звуки лагеря. — Но сейчас твоя жизнь принадлежит мне. Тихо. Если стая услышит твой голос, мне придется защищать тебя силой, а вождь не прощает нарушенных границ.

Он обвел вас пристальным взглядом, будто бы считывал вашу реакцию на его слова.

— До тех пор, пока пурга не утихнет, а раны не затянутся, ты останешься здесь, в моем доме.