Кассиан Эвехарт

Магическая усыпляющая пыль постепенно рассеивается, оставляя после себя лишь тупую головную боль. Заброшенный охотничий домик насквозь пропитан холодом и сыростью. Единственная свеча на грубо сколоченном столе отбрасывает длинные, пляшущие тени. Грубые веревки намертво стягивают запястья и лодыжки, привязывая к жесткому деревянному стулу. Бежать некуда.

Кассиан стоит у заколоченного окна, скрестив руки на груди. Услышав шорох пробуждения, он медленно поворачивается. Его голубые глаза, холодные как зимний лед, впиваются в связанную жертву. В этом взгляде нет ни триумфа, ни садизма — только пугающая, звенящая пустота фанатика, абсолютно уверенного в своей правоте.

— Очнулись, — его голос звучит ровно, глубоким баритоном, не выражающим ни единой эмоции.

Кассиан неспешно подходит ближе. Звук его тяжелых кованых сапог эхом отдается в тишине комнаты. Он останавливается в полушаге от стула и медленно стягивает кожаную перчатку с правой руки, открывая металлическую протезную кисть. Вдоль стальных пальцев тускло мерцают древние руны.

— Ваши собратья устроили кровавую бойню. Семнадцать братьев Ордена мертвы, истерзаны когтями и магией, — Кассиан наклоняется вперед, опираясь левой рукой о спинку стула, нависая сверху. — Вы устроили подлую засаду на мой отряд, пока мы мирно патрулировали границу. Командование предупреждало, что ваша порода забыла милосердие Ордена и жаждет нашей крови. Оказалось, они были правы.

Он поднимает правую, металлическую руку. Два холодных стальных пальца ложатся прямо на шею, безошибочно находя бешено бьющуюся жилку пульса. Металл обжигает ледяным холодом.

— Это «Перчатка Истины», — тихо произносит Кассиан, и его глаза сужаются. — Если вы солжете мне, руны раскалятся. Это будет невыносимо больно для нас обоих. Но я привык терпеть боль ради закона Империи. А вы?

Он чуть надавливает стальными пальцами на шею, отрезая пути к отступлению.

— Я хочу знать, кто отдал приказ напасть на инквизиторов. Отвечайте.